— Разве ты что-нибудь умеешь? Даже гвоздь не можешь забить, — кольнула мама. Основную позицию она сдала, решила отыграться на флангах.
— Что ж такое, в самом деле? Зар-раза... — пыхтел папа.
Раскрасневшись, он давил на дверь плечом, раскрывал и снова хлопал — все безуспешно. Отдуваясь, наконец прекратил потуги и опустил руки. Наморщив лоб, с тоской взглянул на меня: мол, сам видишь — не получается.
Я присел на корточки.
— Па, здесь косточка, — мой указательный палец отодрал засохшую персиковую косточку, каким-то образом попавшую в щель.
Папа смутился. Попробовал, закрывается ли злополучная дверь. Да, все нормально.
— Видишь, Игорь — на все руки мастер, — поддела мама напоследок.
Но папа, воодушевленный, не обратил на это никакого внимания: молоток в его руке лупил по шляпке, со стен осыпалась штукатурка, с потолка — мел, а гвоздь все глубже входил в дерево.
2
Изучив дома новенький ранец, еще крепко пахнущий кожей, я вышел во двор.
— Ага, меня приняли в школу, — с радостным криком помчался к Аллочке. — Принимала сама директор. Очень приятная женщина.
— Зато у меня новая прическа, мне тетя Даша сделала, — Аллочка пригладила челку. — Тетя Даша сказала, что на мой день рождения проколет мне уши и подарит сережки с голубыми камешками. Под мои голубенькие глазки, понял? Ух ты-ы, махаон...
На белый зонтик кашки села огромная бабочка. Мы замерли, боясь шевельнуться. Аллочка сделала осторожный шажок. Я — следом. Две тени, замирая, приближались к этому заморскому чуду с переливчатыми кругами на крыльях. Под моей подошвой что-то треснуло.
— Тише ты, медведь.
Бабочка вдруг свела крылья, превратившись в черную бумажку. Через мгновение вспорхнула. Мы — за нею. Пожалуйста, не улетай!.. Но, недолго покружив над цветком, бабочка улетела.
— А у меня — новый мяч!
Аллочка вбежала в дом и вскоре появилась с мячом.
— А тебе не дам! На золотом крыльце сидели царь-царевич, король-королевич... — ударяла она по мячу.
Полосатый, упругий, он звонко отскакивал от земли. Как будто мне назло. А мой синий порвался — у забора лежит одна его половинка с дождевой водой внутри.
Подскочив, я выхватил мяч.
— Отдай! Я маме пожалуюсь!
— Не-а.
Со всей силы я швырнул мяч и застыл, провожая его взглядом, — он летел над забором во владения бабы Маруси. Подбежав к забору, мы стали заглядывать в щели. Вон он, в траве, возле вскопанных грядок. Там зловеще темнела и будка Полкана.
— Надо маму позвать, — предложила Аллочка.
— Не надо, — я шагнул к калитке.
— А ты не боишься?
— Не-а, — сердце мое бешено колотилось.
Скрипнула калитка. Мгновение нерешительности. Шажок — всё,Рубикон перейден. Подбежав, я схватил заветный мяч и... увидел несущегося на меня черного монстра. Со всех ног я ринулся наутек. Добежал до калитки.
«А-ав!»
Вылетев из калитки, остановился. Посмотрел на ногу возле края шортов — там краснели три дырочки, из которых потекли тоненькие струйки крови.
— Ма-а-ма-а!
Передо мною вдруг появилась тетя Валя. Глянула на мою ногу и, не сказав ни слова, подхватила меня на руки и понесла. За нами семенила перепуганная Аллочка.
— Что?! Что случилось?! — переполошилась мама, когда тетя Валя опустила меня дома на пол.
На крик выбежали папа и бабушка.
— Лена, успокойся, — стала утешать маму тетя Валя. — Видишь, не глубоко.
— Семен, неси перекись и зеленку! Может, вызвать «скорую»?
Мама вытерла ваткой кровь, смазала ранку перекисью водорода. Потом моя нога стала зеленеть.
— Ой, как же оно так случилось?! Клятый пес! — в дом, как ураган, ворвалась баба Маруся. — Как же я забыла его на цепь посадить? — наклонившись, осмотрела мою ногу. — Та нет, не укусил, он своих не кусает. Только клыками ударил.
— Он у вас привит? — взволнованно спросила мама.
— А то как же — от чумки, в этом году водила.
— А от бешенства?
— Не, от бешенства ему не надо, — уверенно ответила баба Маруся.
— Почему же? Вдруг он бешеный? — мама забила в набат.
— Та, Лена, какой же Полкан бешеный? Он ни одну суку уже год не нюхал.
— Боже, неужели придется делать уколы?
Уколы?! Я застучал ногами по полу.
— Та, Лена, ты что, сдурела? Какие уколы? Ну что ты орешь как резаный? — обращалась баба Маруся то к маме, то ко мне.
— Ну хватит, разошелся, — сказал папа. — А еще танкистом хочешь стать.
— Успокойся, — просила бабушка.
— Игорь, ты же храбрый мальчик, — уговаривала тетя Валя. Аллочка выглядывала из-за ее спины.
— Я думала, ты мужик, — баба Маруся скривила губы.
Трудно устоять, когда столько взрослых упрашивают. Последняя слезинка выкатилась из моих глаз.
— Лена, да хватит его заливать, уже вся нога зеленая! Ну-ка погодь, — сказала баба Маруся и вышла.
У меня вдруг мелькнула мысль: а вдруг баба Маруся в награду подарит шлемофон. Конечно, шлемофон! Я готов был расцеловать Полкана в морду.
На пороге снова показалась баба Маруся:
— На, держи, — и протянула мне кулек слив.
— Они мытые? — спросила мама.
— А то как же.
Убитый, я взял кулек.
— А сказать спасибо? — напомнила бабушка.
— Спа-си-бо.
— Пошли играть, — Аллочка тихонько потянула меня за руку.
— Куда вы идете? — встрепенулась мама.
— Мы немножко, возле дома, — взмолился я.
— Нет, — твердо сказала мама.
