Последний Бастион полностью

В. Цой Невеселая песня

Четвертого декабря 1893 года, на лесной прогалине, среди заливаемых дождём одиноких равнин Матабелелэнда, между шестью и десятью часами утра, в жестоком бою погибло тридцать четыре молодых человека.

Они умирали тяжело – их поражали ассагаи и пули, которые обрушили на них полчища черных воинов. Воины знали, что на этот раз белые люди находятся в их власти.

Для черных воспоминания о последних шести неделях, наполненных унижением, были еще свежи: они вспоминали, как с гордостью и высокомерием, доставшимися от их предков зулусов, они ринулись в атаку на тех, кто дерзко вторгся в их границы и шел к Булавайо; как, неожиданно, в рассветном тумане, они услышали новый и страшный звук, как будто один человек выстрелил из сотни ружей; как в течение секунды, многие из них были ранены или убиты, и ликующие крики уверенной в себе расы воинов, превратились в вопли боли и страха; как выжившие бежали с поля боя, и были встречены насмешками и неверием тех, кто не участвовал в битве. Неделей позже, однако, не верившие были вынуждены изменить свое мнение, когда они попытались повторить эту бессмысленную глупость, атаковав лагерь захватчиков – на этот раз при свете дня.

Но на этот раз поражения и унижения остались в прошлом. Перед ними был отряд белых людей, которые в опрометчивой попытке пленить короля Лобенгулу, оторвались от основных сил и этих страшных "Зигвагвагов", новых пулеметов Максим, поставивших на колени, когда-то гордую нацию. Это был шанс матабелов и импи наступали осторожно, отходя каждый раз после очередной атаки, в которой белые люди теряли своих людей и те немногие боеприпасы, которые у них были.

Белые умирали отважно – в высочайших традициях викторианской чести и храбрости.

Для многих из них идеалы героизма были естественной частью их происхождения и воспитания. Белые были родом из хороших семей – их предки служили службы, воевали в армии, строили города; они закончили лучшие частные школы – Харроу, Веллингтон, Шерборн, Чаттерхаус. Жизнь в Англии казалась им пресной и закостенелой и поэтому они покинули страну ради Южной Африки, той земли, которая могла предложить им куда большее число возможностей реализовать себя – стать фермером, искать золото, торговать или сражаться. "Для строительства Империи лучшего было не найти… Их предшественники воевали вместе с Веллингтоном при Ватерлоо, их потомки сражались на полях Первой Мировой во Франции, Бельгии и Месопотамии. Это был класс небогатых военных, жестких и правильных, за которыми стояла империя – каста, едва различимые черты которой, сегодня можно присмотревшись, разглядеть в тех, кто дожил до наших дней". (Стюарт Клути.

Африканские портреты.) Не все погибшие при Шангани могли похвастаться таким происхождением. Некоторые родились в Капской колонии – один, например, был сыном проповедника Голландской Реформаторской Церкви – но и они были пронизаны теми же традициями и этикой. Для всех них, как англичан, так и уроженцев колоний, белый человек был высшим: он основал величайшую империю, которую только видел мир, и в процессе этого принёс мир и просвещение миллионам тех, чьи жизни терзали болезни, голод и жестокость.

В наши дни вошло в моду насмехаться над такими людьми, отпускать поверхностные шутки на тему "бремени белого человека". Но никогда не стоит забывать тот факт, что те кто был в Шанганском дозоре, как и тысячи им подобных, не боялись принимать на себя ответственность, неизбежно шедшую бок о бок с заявлениями о превосходстве. Когда шансы обернулись не в их пользу, они стояли твердо и умирали неколебимо. "Это были мужчины среди людей, как и отцы их были мужчинами до них". Так сказал один из матабелов, который сражался против них и эти простые слова несут в себе взаимное уважение, которое будет лучшей эпитафией этому героическому поступку.

Роберт Кари "Время умирать".

Последний бастион

Зимбабве 13 июня 1993 года

Демоны появились перед самым рассветом.

Сначала Джеремайя Ситхоле услышал лишь далекий шум, который принял за громыхающую где-то грозу – но значения этому он не придал…