– Ну и что? - пожал плечами Артамонов. - Я же тебе говорил, что Сомов коммунист настоящий.
Самое главное на этой неделе будет.
– Что именно?
– Общее собрание дружины партком собирает, Вот где будет жарко. Так, что ли, Николай?
– Еще бы, - кивнул в ответ тог. - Ребята как черти злы. - И многозначительно добавил: - Кое-кому из начальства придется солоно.
– Вот оно что! А я-то думаю, почему это самое начальство сегодня носа не кажет, - усмехнулся Огнев. - Теперь все ясно.
Артамонов вздохнул.
– Словом, жизнь идет, и все вполне закономерно получается. Между прочим, - обернулся он к Огневу, - зашел бы вечерком, потолковать кое о чем надо. У них суд чести еще один результат дал. Восемьдесят новых заявлений в дружину. Неплохо, а?
Огнев кивнул головой.
– За боевыми делами идет и боевая слава. Все, как ты говоришь, закономерно. Кстати, "Ленинскую смену" сегодня видели?
– Нет еще. А что?
– Читать газеты надо, дорогие товарищи. А эту сегодня все из рук рвут. Рассказ Андрея Рогова. Детективный, главное. Там и про них говорится, - Огнев кивнул на Николая. - И совсем неплохой рассказ, между прочим. Это первое. Второе открытое письмо про диспут в университете. Ох, и здорово там одной группке влетело!
– Это нам еще вчера было известно, - не без подковырки заметил Артамонов.
– Да? - Огнев хитро прищурился. - А то, что двое из них у нас сидят, это вам тоже известно?
– То есть как сидят?!
– Обыкновенно. С горя напились вчера вечером в ресторане. Шум подняли. А сейчас льют слезы и отрекаются от своих идейных заблуждений. Уж мы и родителей сегодня с утра вызвали и ребят из комитета комсомола. Даже валерьянкой поим. И смех и грех, честное слово.
– А фамилии их как?
– Гельтищев и... Титаренко.
– Они самые, - подтвердил Николай. - Главные крикуны.
– Ну, теперь у них совсем другой репертуар, - усмехнулся Огнев и, обращаясь к Артамонову, добавил: - А вечером я, так и быть, зайду. Стариковское твое одиночество рассею.
Артамонов улыбнулся и, указав рукой вокруг, сказал:
– Какое же тут одиночество? Тут, брат, все кипит, бурлит и никогда не затихает.
Огнев засмеялся.
– Что ж, все вполне закономерно.
Ему, как видно, понравилось это выражение.
