Последний Блеск полностью

«…А за прошедшую ночь в Тир-Сити было найдено восемь мертвецов! Охота на ведьм продолжается с такой лихвой, что наша бравая полиция попросту не поспевает за модой. Интересно, куда они девают выжатый эриун? Даю зуб на отсечение, остатки делят между-»

Щелчок и кряканье.

Редхаунд не промахивается даже резиновой уткой, что пришлось швырнуть в круглое подобие радио-приёмника. Он чуть хмурит брови, разглядывая свои стальные костяшки – подумать только, у всех его знакомых подавно куча железа в теле, на улице летают бесколёсные машины, а человечество всё ещё вынуждено слушать радио через примитивные приёмные устройства.

– Чем тебе в этот раз не угодили? – чёрные волосы, узкие тёмные глаза и, как обычно, крайне сосредоточенное выражение лица. Прокси всегда выглядит как напряжённый хирург, стоит ему дорваться до сборки огнестрелов, – Мне казалось, тебе нравится радио Призрака. За честность.

– Не в этом дело, – Редхаунд откидывается на спинку старого, скрипучего кресла и смотрит в пластиковый потолок. Там отражаются его красноватые линзы в глазах да мешки под ними с шрамом подле губ. Этим утром бритвенный станок одержал победу за счёт нечестного помощника в лице ржавчины, – Просто хочется тишины.

– Чего-чего? – на вечно плоском лице Прокси мелькает тень ухмылки, пока руки с почти балетным изяществом вынимают из ящика парочку капсул с жидкостью небесного цвета, что в полумраке светятся, точно неоновая вывеска, – Подумать только, наш вечно болтливый Ред захотел тишины. Того гляди перестанет рваться вперёд всех остальных Ловцов.

– Да завались ты… И без тебя хреново, – Хаунд сдувает упавшие на глаза каштановые пряди и усмехается, косясь на своего друга за работой, – Слушай, а зачем тебе столько эриуна?

– Про запас, – ответ ровным тоном и взгляд исподлобья сродни визитной карточке, стоит лишь задать ему глупый вопрос, – Ты же постоянно не рассчитываешь свои силы. Сколько раз звонишь кому-нибудь из наших да скулишь, что снова по нулям.

– Не так уж и часто!

Редхаунд фыркает и снова смотрит в потолок.

Часто.

Люди прошлого, сгинувшие в ядерном пепелище, грезили о настолько технологичных протезах, что они бы работали от обыкновенных импульсов мозга, но их реальность не так похожа на фантазию – все импланты работают от Эриуна. Редхаунд в химии не силён, но наверняка замена крови в железной руке всяко лучше, чем если бы её пришлось снимать и оставлять на ночь заряжаться, верно? Да… За окном летают машины, сканеры от «Заслона» диагностируют рак в самом зачатке, а вся кибернетика в теле всё ещё работает на треклятом эриуне. Даже радио кажется не таким атавизмом.

– Ты и вправду замолк, – несколько удивлённо произносит Прокси, заряжая небесно-голубую жидкость в инъектор, – Никогда не видел тебя таким. Точно всё в порядке?

– Я… Я не знаю. Наверное.

– Врёшь.

– Вру, – тихая усмешка, не отрывая взгляда от потолка. Не хочется смотреть на того, кто и так видит людей насквозь, как живой полиграф, – И ты это знаешь.

– Это из-за новенькой?

Молчание было очевидным знаком. Редхаунд кусает губу и чуть хмурится, качает головой и пожимает плечами, закидывая ногу на ногу, да теперь поглядывает в сторону круглого окна, за которым сияли закат, небоскрёбы и чужие надежды на то, что Тир-Сити действительно даст им желаемое.

– Я бы предположил, что ты ей не доверяешь, ибо она действительно мало о себе рассказала… – Прокси продолжает со взглядом уже более мягким, отодвигая с особой нежностью собственные инструменты, – Но дело в другом, правда?

Он молчит. Молчит, чуть склонив голову. Молчит, даже выдыхая без звука. В повисшей тишине слышен гул пролетающих мимо автомобилей-эфиров и тиканье довоенных часов, что чудом уцелели в разрухе старого мира. Те самые настенные часы в виде странной мультяшной собаки сейчас смотрели на эту сценку с осуждением.

– Я… Ладно, я сдаюсь, – Редхаунд садится, смеётся столь сдавленно, словно сейчас закашляется, да зачёсывает обеими руками своими волосы цвета тёмного шоколада назад. На губах так и остаётся немного нервная улыбка, пока взгляд направлен в сторону окна, но никак не на собеседника, – У неё ломкие от розовой краски волосы, глупая улыбка с щербинкой между зубов и странный, тихий смех. Постоянно ходит лишь в белых куртках, а наивность порой сильнее моей, но… Чёрт, чувак, этот блеск в её глазах. Я знаю, что это импланты с самым красивым фиолетовым оттенком в мире! Знаю! Но… Этот блеск правда живой.