— Что ты хочешь сделать?! — пытаюсь перекричать рёв ветра, но уже вижу, повиснув на одной руке, вытягивает чёрный камень и поит его кровью.
В ноздри бьёт пряностями и зверем, тело девушки изгибается, вытягивается, раздаётся вширь, слышится хруст суставов, появляются лапы с серповидными когтями, яростно хлестнул по сторонам шипастый хвост и вот, над землёй поднимается лобастая голова дракона, из ноздрей вырываются раскалённые искры.
Камень выворачивается, кубарем несусь к кладбищу, мгновенно у моих глаз сверкают страшные когти, напарница легко ловит меня, держит в лапе, подносит к морде, нечто смешка вылетает из горла, раздаётся голос, словно басовито играет орган:- Ты как, Кирилл?
— Нормально, но словно мне ломают рёбра, — в неком потрясении говорю я.
— Твоё тело как у слизняка, хочется взять и раздавить, — звучит её насмешливый голос.
— Э нет, Катюша, ты не балуй! — пугаюсь я.
— Шутка, напарник, — словно гром громыхнул в небе, так Катя усмехнулась.
Она взмахивает крыльями, легко взмывает вверх. Душа уходит в пятки, но и появляется восторг. Кручу головой, внизу свирепствует ураган, а в его центре, бессильно сжимая кулаки, мечется старческая фигура в призрачном балахоне.
— Святой Кмет! — восклицаю в удивлении.
— Его призрак, — рокочет Катрина.
— Он великий святой, — я с ужасом смотрю, как фигурка расползается, превращается в туман и исчезает.
— И великий чародей, но и ему не по зубам драконы, — добавляет Катя.
В несколько взмахов преодолеваем бухту, летим над Севастополем. Как он красив с высоты! Чёрное море, с застывшими военными кораблями, множество огоньков, силуэты зданий и огромное небо в жемчужных звёздах.
Опускаемся на пустыре, за радиозаводом. Катя разжимает страшные когти, едва не падаю, она со стоном перевоплощается в девушку. Лицо бледное, испуганное.
— На это раз мне сложнее было сделаться человеком, — вздыхает она, — в следующий раз сам будешь перевоплощаться, — с обидой говорит она. — Мужики, называются, всё на бабах ездят! — в сердцах восклицает она.
— Спасибо, Катюша, от смерти спасла, — опускаю взгляд.
— Ладно, проехали, напарник, — её глаза сияют изумрудным огнём, словно у кошки в подворотни.
— Очки тебе просто необходимы, Катюша.
— Сильно светятся?
— Не то слово.
— Жаль, что такую красоту придётся закрывать, — она явно взгрустнула. — Попасть бы в такую страну, где это было бы нормой, — мечтает она.
— Есть такая страна, — замечаю я, — но дорога нам туда пока закрыта.
Мы идём в сторону завода, ощущаем доносящийся от него гул, он и ночью работает. Гордостью наполняется сердце за советский народ и моментально ухает вниз, я знаю, что его ждёт. Наступит время Перестройки и Гласности, откроется «дверь» в большой цивилизованный мир и непрерывным потоком хлынут «западные ценности», а с ними жулики всех мастей. Завод разграбят, людей выкинут на улицу, помещения заварят стальной арматурой, за бесценок скупят разгромленные цеха и сдадут под магазины и склады. Тогда я думал, это просто бандитский беспредел, теперь знаю, то глубоко продуманный план уничтожения целых стран, с целью получения Мирового господства, нити которого, идут из глубины веков. Сначала навязывается рабская идеология, и когда массы доходят до нужной кондиции, начинают действовать. Рабы уже не станут сопротивляться, будут безропотно смотреть, как уничтожают страны, убивают их самих, навязывают фальшивую культуру.
Но, а сейчас пока, процветают фабрики, гудят заводы, ресурсами занимается государство, конституция священна: «Эх, хорошо в Стране Советской жить!», выплывают строчки из патриотической песни.
Неожиданно рядом чихает двигатель, выходим из-за заводского забора, у клумбы с кипарисами светятся фары милицейского уазика. Несколько сержантов возятся у открытого капота.
Стараемся пройти незаметно, впечатления от встреч с представителями власти у меня остались не очень лестные.
— Опять менты, — вздыхает Катя. — А другой дороги нет?
— А чего это они должны к нам приставать, мы что, нарушаем чего? Идём себе спокойно.
— Ага, и «примус починяем», — у Кати вырывается смешок.
Нас замечают, глазастые, подходят двое:- Что делаете ночью у завода? — раздаётся властный вопрос?
— Гуляем. Я в отпуске, вот с… сестрой решили пройтись, — от сержантов не укрылась моя неуверенность.
— С сестрой? — насмешливо замечает один из них.
— Да, какая вам разница, мы ничего не нарушаем, — слегка вспылил я, но этого стало достаточно, чтоб конкретно разозлился милиционер, видно с их машиной большие проблемы, нервы начали сдавать.
— Вот что, лейтенант, иди домой, иначе передадим тебя в военную комендатуру. Всю форму себе испоганил, пока кувыркался с этой, так называемой сестрой. Сказки другим рассказывай. А девушку отвезём в участок, для выяснения личности.
— Таки в участок? — у меня недобро застучало сердце.
— Лейтенант, не нарывайся, топай домой, другую бл…дь себе найдёшь.
