На очереди беседа с начальником управления кадров ПГУ. Получено указание подготовить предложения по сокращению зарубежного штата разведки и ее внутренней реорганизации. По столичным учреждениям, имеющим свои представительства за границей, растет и ширится движение протеста против использования их Комитетом госбезопасности в качестве прикрытий. Волнуются главным образом журналисты. Кое-кому кажется, что разведчики занимают места, которые по праву должны принадлежать им, работникам пера, микрофона и телекамеры. Им неведомо, что разведка оплачивает содержание своих офицеров за рубежом из собственного бюджета. Будет отозван разведчик – исчезнет должность, ускользнет из-под самого носа борца за справедливость. Но напор велик, и, к сожалению, тон задает министр иностранных дел Б. Д. Панкин.
Наше государство давно распалось на незримые административные уделы со своими интересами и сферами влияния. Сильная власть могла заставлять их действовать в едином направлении, учитывать общегосударственный интерес, поступаться ведомственной корыстью. Разведка, так же как вооруженные силы, дело общегосударственное, и главы ведомств, учреждений, органов информации с охотой или скрипя зубами создавали ей возможности для работы. Распалось государство, расползлась аморфной массой власть, каждый за себя. Нас вытесняют, и апеллировать не к кому.
Будем приспосабливаться к обстановке, а заодно посмотрим, нет ли возможности извлечь хоть какую-то пользу для разведки, несколько омолодить личный состав, избавиться от лишнего жира, который сковывает ее движения.
Предложения у Анатолия Александровича готовы. Уточняем отдельные позиции для доклада председателю и последующей беседы с Б. Д. Панкиным. Он уже распорядился приостановить оформление в МИД краткосрочных командировок сотрудников ПГУ.
На председателя надежда слабая. При каждом удобном и неудобном случае он заявляет, что ему не известно, чем там занимается разведка. Выяснить это можно очень просто – побеседовать с разведчиками. Такую попытку Бакатин недавно сделал.
Я был в своем кабинете на Лубянке. Звонок из Ясенева: к нам на объект едет председатель, приказал собрать всех заместителей начальника ПГУ. Интересно, меня, что ли, снимать едет? Почему же не предупредил? Получаются вроде бы похороны с попом, но без покойника… Зван или не зван – надо ехать, хозяйство-то пока мое. Едем. Занимает меня пустая мысль: сознательно председатель обижает людей или у него это от упрощенности натуры? Может быть и так и так.
Пустые размышления, никому не нужные. Начальство себе не выбирают. Хочешь служить – делай вид, что даже приятно, когда начальство снисходит до тебя хотя бы грубостью. Привыкнешь помаленьку, потом тобой будут вытирать грязные сапоги и при удобном случае с позором выкинут. Рассказывал знакомый, как Бакатин приглашал его на руководящую должность в МВД: «А какие качества нужны, я же в МВД никогда не работал?» – «Какие? Чтобы мне нравился, вот какие!»
В приемной висит тяжелое облако всеобщего уныния, дежурные непривычно понурые.
– В чем дело?
– Председатель ругался. Какая, говорит, вы дежурная служба, обстановку не отслеживаете… Говорил, что у них в МВД дело было поставлено в сто раз лучше. Мы пытались объяснить, он кричит и ничего не слушает.
Бывают люди, у которых в голове что-то переставлено, порядок прохождения сигналов перепутан. Поинтересуйся, чем должны заниматься дежурные в ПГУ: наблюдением за порядком на территории, приемом и отправкой почты, встречей посетителей, автомашинами. Мелкие, но совершенно необходимые дела. За обстановкой в мире круглосуточно следит специальная группа в информационном управлении, за обстановкой в стране – дежурная служба КГБ, с которой у нас постоянная связь. Поинтересуйся, подумай и сделай выводы. Явно выпадают два первых члена формулы.
В кабинете сидят заместители начальника и начальники управлений ПГУ, в рядок с ними Вадим Викторович, как всегда, мужественно-элегантен. Мое место во главе стола свободно, предлагаю председателю занять его, он отказывается, сажусь сам.
Разговор только начался. Выступают по очереди разведчики, рассказывают, чем занимаются. Председатель не перебивает, изредка задает вопросы. В общем, все нормально. Мои коллеги внутренне насторожены, хотя говорят свободно, не мнутся и не заикаются. Кажется, с обеих сторон проявляется какое-то взаимное любопытство: так вот, дескать, вы какие!
Доходит очередь до Михаила Аркадьевича. Он добросовестно, своей обычной деловитой скороговоркой, довольно монотонно рассказывает об особенностях информационной службы, о том, как из ворохов информационных материалов приходится выбирать действительно ценное и интересное.
– Иначе говоря, «изводишь единого слова ради тысячи тонн словесной руды?..» – участливо перебивает Бакатин.
Какой-то черт дергает меня за язык.
– Пушкин? – громко интересуюсь я.
– Нет, Маяковский, – серьезно поясняет Бакатин. Совещание продолжается около полутора часов. Председатель разобрался с разведкой, ему все ясно…
Нет ничего приятнее пыли из-под колес экипажа отъезжающего начальства.
