«
«
«
«
«
«
«
«
«
«
«
«
«
«
«
Довольно! Не знаю, что скажут о своем дедушке внуки, но мысли унылые.
В маленьком поселке тихо. Генеральские внуки улеглись спать, генеральши кормят мужей ужином, загораются телевизионные экраны. Еще один день тянется к концу.
Вадим Алексеевич живет на соседней даче, отгороженной от моего участка лишь живой изгородью. В густой зелени шиповника горят крупные, как яблочки, ягоды.
Окликаю соседа и предлагаю принять на сон грядущий по глотку чего-нибудь освежающего. Сосед с готовностью соглашается, и через минуту мы располагаемся все под тем же развесистым дубом, в лучах заходящего солнца.
Рассказываю Вадиму Алексеевичу о встрече Бейкера с Бакатиным. Без энтузиазма поругиваем новое начальство, и разговор вновь уходит к августовским дням.
Вооруженное подразделение ПГУ – Отдельный учебный центр – было приведено в состояние боевой готовности и вот-вот могло быть послано на штурм Белого дома. Когда начальник ОУЦ Б.П. Бесков доложил, что ожидает приказа о штурме, я запретил ему выполнять чьи-либо указания без моего ведома. Для надежности я повторил свое распоряжение по телефону Вадиму Алексеевичу.
Мы выпиваем по глотку виски, затем еще по глотку, вспоминаем те проклятые дни минута за минутой. Попытка штурма неминуемо обернулась бы трагедией. Наше решение было правильным.
Еще по глотку…
Приходим к естественному и справедливому выводу: Первому Главному управлению не в чем себя упрекнуть, но жизнь от этого легче не станет.
Крючкова не одобряем. Руководитель его уровня не имеет права так ошибаться в оценке обстановки, людей, обстоятельств. Тем не менее сочувствуем ему. Мы живем в России, нам нельзя зарекаться ни от сумы, ни от тюрьмы. Крючковская дача печально смотрит на нас темными окнами. Когда все советские руководители, все члены Политбюро жили в роскошных загородных особняках, Крючков оставался здесь, в поселке ПГУ, в скромном одноэтажном домике.
