Оглушительный рёв висел над полем. Челубееву грудь закрывал всё тот же памятный Якову доспех из толстой кожи, с нашитыми металлическими пластинами и кольчужной юбкой. Голова воина по-прежнему оставалась без шлема. Пересвет был вовсе без доспеха. И копьё у Сашки оказалось короче на целый локоть или даже на полтора, но зато в другой руке была Дрына.
Пересвет нёсся на врага. Борода вздыблена, губы сурово сомкнуты. Выражение на лице сосредоточенное.
– Он мертвец, – тихо произнёс Ослябя.
Яков видел, как от строя на противоположной стороне поля отделились ряды пехоты, закрытые высокими щитами, – генуэзцы. Мамай не хотел дожидаться конца поединка.
Тем временем Челубей и Пересвет сшиблись. Сашка наклонился чуть влево, уходя из-под удара своего супротивника, но кованый наконечник длиннющего татарского копья всё-таки вошел в Сашкино тело, распорол бок. Зато сам Сашка ткнул своё копьё туда, куда хотел, – в середину кожаного нагрудника, в просвет меж пластинами – да так ткнул, что оно осталось торчать там. Челубей содрогнулся, охнул, безвольно опустил руки. Кожаные петли, помогавшие держать огромную его лесину, именуемую копьём, сползли. Лесина с окровавленным наконечником шумно упала в траву, но ещё до того мгновения взвилась в воздух и опустилась на шею Челубея огромная пересветова Дрына, снесла татарину голову. И вот уж разумный Радомир скачет к строю Передового полка, неся на себе довольного Сашку, а у Сашки из бока хлестает кровь, да так сильно, что залила и штаны, и сапог. Всего-то минутка прошла, и Пересвет среди своих, но самому сойти с коня уже не осталось сил.
Ослябя и Яков, спешившись, сняли Пересвета с седла, положили на землю. Яков не изумился, увидев огромную рану на дядином правом боку. Вокруг неё вся рубаха, вышитая руками Зубейды, сделалась алой, мокрой. Радомир стоял рядом, низко склонив печальную голову.
– Я победил! – Сашка улыбнулся, заметив Якова. – Я остался в седле, а Дрынушка срезала с плеч его башку. Эх, храбрый оказался этот Челубей. Только вот рожа уж больно страшна. Думал, от страха помру, а оно вот как…
– Гляди-ка, Пересвет помер! – сказал кто-то из ратников и тут же сам упал замертво, сражённый вражеской стрелой.
Яков, не долго думая, схватил щит, прикрылся им. И вовремя! Тут же в окованное железом дерево вонзились жала шальных стрел. Ослябя оказался тут как тут, рядом под щитом.
– Скачи в лесок, в Засадный полк! Теперь ты под началом у Боброка Волынца, там твой конь нужнее! – приговаривал Андрей, прикрывая Якова щитом, помогая взобраться в седло. – И передай весть, что великий князь не в Передовом полке.
– А где же? – удивился Яков, который сам видел, что вот тут рядом мелькает всем знакомый алый плащ и золочёный островерхий шлем.
– Пускай не верят глазам своим. В княжьих доспехах – не Дмитрий Иванович, а Бренок. Так и скажи Боброку. Пускай не вздумают раньше времени с места срываться и человека в красном плаще выручать. Его я выручать стану.
Стрелы свистели у них над головами. Рядом ложились на землю ратники Передового полка.
– Держись, отец! – прокричал Яков напоследок. – Только держись, не погибай!
Генуэзцы шли вперед, не сбавляя шага, не размыкая строя. Прикрытые высокими щитами спереди, сверху и с боков, они не боялись вражеских стрел. Ослябя, сидя в седле, сжимал в руке короткие копья, ждал, когда латинские пехотинцы подойдут на расстояние броска. Из-за спин Передового полка в фалангу генуэзцев плотною тучей летели стрелы, но редкая из них достигала цели. Супостаты приближались. Ратники передового полка слышали слитный грохот – это в центре строя генуэзцев работали барабанщики. Ослябя видел и надвигающиеся справа и слева тучи вражеских всадников. Их увидели и лучники Большого полка, стоявшего за спинами Передового. Увидели и начали пускать стрелы по новым целям. Ослябя слышал сигнал трубача. Видел, как от Правого и Левого полка отделились отряды и сшиблись с неприятельской конницей, обходившей Передовой полк. Пыль поднялась в месте стычки. Когда она улеглась, Ослябя увидел спины отступавших ордынцев. А вот генуэзцы всё приближались.
– Положим латинян, братья! – и Ослябя одно за другим метнул три коротких копья в один и тот же щит.
Щит упал. В строю образовалась едва заметная брешь.
Ослябя извлёк из ножен меч и дал пятками по бокам коня.
– За православную веру!
Яков видел, как медленно, но неотвратимо погибал Передовой полк. Видел, как латиняне в тяжёлых доспехах, с длинными пиками, теснили конников Большого полка, пытавшихся помочь. Видел, как исчез боевой порядок Передового полка.
– Началась резня, – произнес Боброк Волынец.
– Побоище, – подтвердил Владимир Андреевич. – Почему нам не вступить в бой? Их же перебьют!
– Терпи, Володимер. То ли ещё будет!
Над их головами шелестела изумрудная, с частыми крапинами желтизны листва березовой рощи. Яков слышал отдаленный лязг металла, выкрики, видел падающих замертво людей. А рядом стояли его товарищи – ратники Засадного полка. Стояли так же, как он, всматриваясь, прислушиваясь, страдая.
