Крис ничего не сказал и продолжил напяливать жилет. Я пошел в подъезд самый первый, в одной майке. Сразу же запахло порохом. Только недавно в подъезде стреляли. Мне на четвертый этаж. Медленно поднимался по лестничным пролетам. Пистолет уже в руке, патрон загнал в патронник. Вот он, последний этаж. Сразу перед собой я увидел несколько бойцов спецназа вдоль стены, со штурмовым щитом. И детектива Мюллера, в пиджаке и галстуке. Галстук болтался на боку, весь пиджак был в белых разводах от побелки со стен. Мюллер стоял и орал в мегафон. Проорав очередной «Выходите с поднятыми руками», Мюллер прокашлялся и опустил мегафон.
– Что, голос сорвал? – сочувственно сказал я ему.
– Хочешь, на, сам поговори, – детектив протянул мне мегафон и ушел в сторону.
Мегафон я брать не стал. Тихо подошел к двери, стараясь не выходить из-за стены. Там, где был замок, зияла огромная рваная дыра. Видимо, стрельнули из дробовика. И вообще, на лестничной площадке здорово воняло порохом. Уже успели много пострелять. Несколько пулевых пробоин было и в этой деревянной двери, и в соседней.
– Сколько их там? – обратился я к Сэму, командиру бойцов нашего спецназа.
– Двое, – равнодушно ответил Сэм, жуя резинку.
Он стоял третьим в шеренге бойцов, с винтовкой «М4» в руках. Впереди, со щитом, был незнакомый мне молодой боец в черной балаклаве. Глаза его блестели от волнения.
– По-английски понимают? – спросил я у Сэма.
– Ну он вроде болтал с ними, один точно понимает, – снова равнодушно пожал плечами Сэм и кивнул в сторону Мюллера.
– Ну что, начинаем? – спросил он у меня, сжимая в руках светошумовую гранату.
– Погоди, – отмахнулся я. – Вы только трупы оставите. А нам живые нужны. Давай я попробую?
Сэм только снова пожал плечами. Мол, это твоя жизнь, приятель, и ты сам волен ею распоряжаться по своему усмотрению.
– Эй, парни, разговор есть. Можно спокойно пять минут побазарить? Я не буду стрелять! – крикнул я в комнату. Сквозь большую дыру от пуль двенадцатого калибра должна быть отличная слышимость.
– О чем? – кто-то ответил мне на ломаном английском с той стороны двери.
– О ваших задницах, парни из батальона «три шестнадцать»! – крикнул я снова и жестом показал Сэму, чтобы бойцы не спешили.
Сэм кивнул и приказал сделать своим шаг назад.
– Какой тебе интерес до наших задниц? – снова отозвался этот голос из-за двери.
– Да тут полно посторонних ушей, – оглянулся я на бойцов, – я бы зашел спокойно один и без оружия, и мы бы поговорили по-тихому. А там, глядишь, и задницы ваши будут целее.
На той стороне двери повисла пауза. Стали слышны переговоры на испанском языке. Вот черт, я этого языка не знаю.
– Если тебе жизнь надоела, можешь заходить. Только рубашку сними и с голым торсом, чтобы без оружия, – наконец ответили мне.
– Скотч есть? – тихо спросил я Сэма.
Тот выплюнул жвачку, залез в подсумок и протянул мне моток скотча. Я скинул тактическую футболку, вытащил «глок» из кобуры, проверил, в патроннике ли патрон, и жестом показал, чтобы он приклеил мне пистолет на спину между лопаток. Сэм кивнул, пробормотал что-то вроде: «Сумасшедших не поймешь» и прикрепил мне пистолет. Я протянул руку за голову и потом за спину, и она легла точно на рукоять «глока».
– О'кей, парни! – проорал я. – Уже иду. Один и без майки, как вы просили! – И тихо добавил Сэму: – Как я выстрелю, начинайте…
Тот молча кивнул. Спецназ отошел назад на несколько шагов, я выдохнул и приоткрыл дверь. На меня в упор смотрел дробовик. Я сглотнул и положил руки за голову.
– Приятель, не стреляй! Я реально один, и у меня серьезный разговор! – как можно спокойнее проговорил я.
Передо мной стоял худощавый парень лет тридцати. Смуглое лицо, усы и шрам на правой щеке. Ростом ниже меня на голову. Одет в белую рубашку и темные брюки. В руке – помповый «мосберг». Стволом дробовика он мне показал на стоящую в прихожей лавку. Я кивнул, сделал несколько шагов боком, стараясь не поворачиваться к нему спиной, и сел. Огляделся по сторонам. Тесная прихожая, далее дверь в комнату, из которой испуганно смотрит женщина. К голове у нее приставлен «зиг зауэр». Точно такой же, как мне подарил Баринов, а я потом передарил Вагону. Из которого Вагон и завалил Михалыча. Рядом на полу – осколки разбитого зеркала, косметичка разбросана и пара туфель.
– Ну че, легавый, говори, раз пришел, – зло оскалился тот парень с дробовиком. – Небось за эту сучку переживаешь, – и он сплюнул в сторону заложницы.
– Как раз на нее мне похрен, – как можно спокойнее постарался сказать я. Рука за головой легла на теплую рукоять «глока». – Мне тебя нужно живым сохранить.
– Вот как, – удивился бандит с дробовиком и ствол убрал чуть в сторону от меня.
Рука на «глоке» чуть сжалась, но усилием воли я заставил себя спокойно сидеть. Глубоко вдохнул и выдохнул. Только не показывать, что волнуешься.
– Интересно, и какое тебе дело до моей жизни? – Говорящий сунул руку в карман, достал пачку сигарет, щелчком выбил одну и сунул в рот.
– До тебя особо дела и нет. Но я ищу того же парня, что и вы. Хирурга, – сказал я и внимательно посмотрел на бандита. Тот выронил сигарету.
