В то время Мехмед гораздо больше прославился не мастерством воина, а своими похождениями с любовниками обоего пола у себя в далекой Манисе.
На втором году ссылки Мехмеда у него родился сын Баязид. Матерью была албанка, бывшая христианская рабыня, как и мать самого Мехмеда. Годом позже юноша взял в законные жены девушку из турецкой семьи, достаточно знатной, чтобы ее старшая сестра смогла стать женой каирского султана. Считалось, что юная невеста еще красивее сестры. Похоже, что ее шестнадцатилетний муж даже не утруждался занятиями любовью с ней. Детей у них не было.
Приблизительно в то время скончалась мать Мехмеда.
В феврале 1451 года, на пятом году изгнания, Мехмед узнал о смерти своего отца. Мурад, который много пил, хотя ислам запрещает алкоголь, неожиданно потерял сознание — и так и не пришел в себя. Три дня спустя он скончался. Правителю было 47 лет. Великий визирь Халиль, следуя установленному для таких случаев протоколу, не объявил немедленно о смерти султана, а вместо этого послал гонца в Манису.
Мехмед услышал новость тремя днями позднее.
Молодой человек, которому через два месяца исполнялось девятнадцать лет, не стал дожидаться, пока будут полностью завершены формальные приготовления ко въезду нового султана в столицу.
— Те, кто со мной, — вперед! — Вот и все, что он сказал Мехмед сел на своего любимого арабского жеребца и помчался на север. Принц хорошо помнил, как относились к нему визири и янычары до той поры. Более того, юноша знал, что у него был маленький сводный брат, чья мать, происходившая из знатной турецкой семьи, стала одной из любимых жен Мурада.
Он гнал своего коня днем и ночью, позволив себе отдых лишь на борту корабля, пересекавшего Дарданеллы.
8 февраля 1451 года Мехмед II официально взошел на престол. Вся турецкая знать столпилась в Большом зале дворца, но никому, за исключением главного евнуха гарема, не было позволено приблизиться к трону султана. Даже великий визирь Халиль-паша и визири Исхак-паша и Караджа-паша стояли в некотором отдалении. Все, кто был в зале, знали, почему это так, и атмосфера сделалась напряженной.
— Почему мои советники стоят так далеко? — спросил во всеуслышание Мехмед. Затем он повернулся к главному евнуху: — Скажи Халилю-паше, чтобы он вернулся на свое место.
При этих словах напряжение несколько разрядилось. Ими он давал понять, что Халилю-паше и всем визирям, подчиненным последнему, позволено сохранить свои посты.
Затем Мехмед II повернулся к трем мужчинам, которые тем временем выстроились справа от его трона. Он продолжал:
— Исхак-паша, я хочу, чтобы ты, как начальник анатолийских войск, сопровождал тело моего отца на кладбище в Бурсе.
Исхак-паша выступил вперед и опустился на колени перед троном, коснувшись лбом пола, — такой жест почтения был принят в Турции.
Затем вперед вышла бывшая любимая наложница султана, которая принесла новому владыке свои поздравления с восхождением на престол. Мехмед II милостиво принял поздравления своей мачехи, а затем предложил ее в жены Исхаку-паше, спасая, таким образом, от неопределенности в будущем. Однако пока в главном зале разыгрывался этот спектакль, ее ребенок был утоплен в бассейне в банях гарема.
Так Мехмед II установил традицию османских султанов убивать своих братьев при восхождении на трон.
Халиль-паша мог быть обезглавлен с такой же легкостью. Все оказалось не так-то просто, как полагали те, кто вздохнул с облегчением, когда стало ясно, что он останется великим визирем. Все хорошо знали, что Исхак-паша был закадычным другом Халиля-паши и сочувствовал планам о возвращении Мурада на престол.
После похорон покойного султана Исхак-паша был сослан в Анатолию, ему было запрещено возвращаться в столицу. Мехмед предусмотрительно разлучил Халиля с одним из его самых близких друзей и соратников, поставив на его место Загана-пашу — визиря, который оказался в немилости у прежнего султана.
Ни Византийская империя, ни правители государств Запада не задумывались о значении этой цепочки событий. Это объяснялось тем, что новый султан возобновил договор о ненападении с Византийской империей и ее менее значительными соседями, не чиня никаких сложных препятствий. Возобновление соглашений о дружбе и торговле с Генуей и Венецией тоже прошло безо всяких затруднений.
Молодой султан позволил вернуться на родину младшей сестре короля Сербии Маре, отданной в гарем султана Мурада, фактически одной из его законных жен, не родивших детей правителю. Мехмед не только вернул ее приданое, но дал ей много подарков и оплатил дорожные расходы. Поскольку на Западе было широко известно, что Мара сохранила верность христианству и в гареме, многие сочли это доказательством спокойного отношения нового султана к христианам.
Главы европейских государств решили, что новый девятнадцатилетний султан будет просто соблюдать заветы своего отца — превосходство на поле боя и благородство суждений.