Однако битва между христианским правым и мусульманским левым крылами шла к совершенно иному завершению. Дориа и Улудж-Али держались друг от друга на безопасном расстоянии. Хотя их корабли стояли на передовых, ни один не попытался атаковать другого в лоб.
Дориа, по сути дела, не нападал на врага, а лишь подталкивал его. Поэтому венецианские корабли под его командованием самостоятельно вступили в бой с эскадрой Улудж-Али. За этим шагом последовала героическая схватка, кульминацией которой стал взрыв, устроенный Бендетто Соланцо.
Как и на левом крыле Барбариго, на правом во время сражения погибли шесть из двадцати пяти венецианских капитанов. Маневрирование Дориа на фоне серьезной кровавой битвы многими годами позже повторил Нельсон в Трафальгарской битве, а затем уже в XX веке — Хэйхатиро Того в сражении в Японском море. Можно сказать, что в битве при Лепанто родилось современное военно-морское дело.
Корабли турецкого левого крыла атаковали венецианцев где могли. Там, где нападать не было возможности, они просто маневрировали. Эти суда добрались до вод, где Дориа при всем своем желании не мог проследовать, они направились к основным силам дона Хуана.
Три корабля рыцарского ордена Святого Иоанна с Мальты прикрывали правый край центра. Предводитель рыцарей проплыл на своем флагмане к дальнему правому краю, где стояли многочисленные корабли испанских и французских иоаннитов, готовых положить свои жизни в борьбе с неверными. В этот орден входили сыновья многих европейских аристократических семей.
Мусульманский же пират Улудж-Али, бывший христианин, не руководствовался какими-либо духовными соображениями. Единственной его целью было атаковать именно эти неприятельские суда. Он являлся правителем Алжира, и эта схватка между пиратами Алжира и рыцарями, защищавшими Мальту, имела дополнительное значение.
Улудж-Али принялся атаковать сзади мальтийские корабли, пока те помогали главным эскадрам. Рыцари на мальтийском флагманском корабле доблестно сражались, но все же к концу битвы на палубах лежали не мусульманские пираты в тюрбанах, а стройные люди, облаченные в доспехи. Сначала Улудж-Али взял рыцарский штандарт, а после захватил и сам флагман, хотя рыцари и их командующий все еще сражались на палубе.
Однако Улудж-Али в отличие от прочих «охотников в лесу» был одним из немногих истинных воинов Османской империи. Он не мог не заметить победные сигналы сначала на левом крыле, а потом и со стороны главных сил союзников. Тогда пират снова сменил положение своего корабля, который на этот раз тащил на буксире мальтийский флагман.
Улудж-Али развернул свое судно на сто восемьдесят градусов — носом к кораблю Дориа.
Алжирский правитель попытался было уйти, но и сейчас венецианские галеры из эскадры правого крыла разгадали замысел врага. Те из галер, что уцелели, сообща ринулись в атаку на турецкое левое крыло, суда которого как раз проходили мимо них.
Тем временем галеры других государств решили поддержать венецианцев. Суда из Флоренции и Савойи бросились на неприятеля. Да и капитан Дориа не мог стоять в стороне, спокойно наблюдая, как турки уводят мальтийский корабль.
Галеры христианского правого крыла перешли в наступление, уничтожая один за другим османские суда. Мальтийский флагман был освобожден, но флаг ордена все же остался в руках пиратов.
Наконец-то правое крыло, сплотившись, вступило в бой. Но Улудж-Али все же удалось убежать, хоть и всего с четырьмя кораблями. Он вернулся в столичный Константинополь и привел с собой двадцать семь судов, отставших от флотилии у Модона на южном побережье полуострова Пелопоннес. Можно было лишь пожалеть невольников на этих кораблях, которые продолжали грести под ударами плетей, когда у них на глазах были освобождены их соотечественники.
После сорокадневного плавания суда Улудж-Али вошли в гавань Золотой Рог. Они плыли, таща по воде штандарт рыцарей Святого Иоанна.
Воды Лепанто наполнили трупы и христиан, и мусульман. Тут и там в местах наиболее ожесточенных боев догорали корабли. Среди накренившихся галер шевелились лишь тела турецких солдат, которые из последних сил держались на воде в надежде спастись.
Было пролито столько крови, что темно-синее море теперь выглядело так, будто в него вылили красного вина. Но понемногу вода приобретала золотистый отблеск от садившегося на западе солнца. Казалось, победители забыли поднять победный клич. Над морем, где только что завершилось сражение века, царила зловещая тишина.
Медленно, но верно сумерки окутывали море. Ветер крепчал, волны вздымались все выше. Никто не ожидал, что с наступлением ночи погода так резко переменится. Оставаться на море было опасно.
Отсюда в шести морских милях к северо-востоку находился маленький островок Петрос. Несмотря на соседство греческих земель, он не принадлежал Турции. Таким образом, союзный флот мог хотя бы переночевать в гавани Петроса. Союзники прихватили с собой все более или менее уцелевшие корабли неприятеля, оставив волнам те, которые сгорели дотла.
