Ветер разнес по равнине грохот барабанов, воздух пронзили резкие звуки труб. От общего боевого клича стотысячного османского войска, казалось, содрогнулась сама земля. Набатные колокола в городе разразились гулким тревожным перезвоном.
Но Джустиниани сохранил самообладание. Его отряды, хотя и малочисленные, были расставлены соответственно точным указаниям командира в стратегически наиболее важных местах. Они могли свободно перемещаться.
Успеху защитников способствовала серьезная ошибка, допущенная султаном. Он одновременно послал в атаку слишком много солдат, что сильно снижало их подвижность и возможность маневрировать. Пока турецкие бойцы отталкивали друг друга, борясь за место, защитники, хорошо вооруженные и обладающие высоким боевым духом, упорно и последовательно отстреливали их одного за другим.
После четырехчасового сражения турки были вынуждены подать сигнал к отступлению. Число убитых с их стороны, включая и тех, кто был затоптан своими же товарищами, превышало двести человек. У обороняющихся оказалось лишь несколько легкораненых, о которых немедленно позаботился главный врач Николо. Убитых среди них не было.
Солдаты-христиане отдыхали на стенах смертельно усталые, но с сияющими лицами. Они блестящим образом отбили мощный штурм, который полагали началом конца. Это в сочетании с их успехом на море давало повод надеяться, что удастся защитить город до конца.
Всего несколько часов спустя церковные колокола спокойно прозвонили благовест, сзывая к первой утренней службе. Днем позже произошло событие, которое еще больше усилило уверенность защитников города.
Прошло две недели с начала осады. Почти все это время Константинополь и его окрестности продувал пронзительный северный ветер. Из-за этого три генуэзских корабля, перевозящие оружие и боеприпасы, посланные и оплаченные папой римским, задержались в порту острова Хиос в Эгейском море. Все три корабля были большими парусниками, поэтому не могли двигаться на север против встречного ветра.
Однако на следующий день после большого штурма северный ветер сменился южным. Долгожданные корабли смогли двинуться на полной скорости на север, к проливу Дарданеллы. У самого входа в пролив они встретили греческий корабль, тоже направлявшийся на север. Это судно по размерам даже превосходило генуэзские. Оно было отправлено византийским императором на Сицилию перед осадой, чтобы закупить продовольствие и доставить его обратно в город. Поэтому это был самый большой и лучше всего оснащенный корабль с самой опытной командой из всего (практически несуществующего) византийского флота.
Четыре судна образовали группу и вместе вошли в Дарданеллы.
По-видимому, из-за того, что гурки использовали весь свой флот для блокады Константинополя, в проливе не оказалось ни одного турецкого корабля. Караван судов, воспользовавшись попутными ветрами, быстро и без помех прошел Дарданеллы. Им даже удалось беспрепятственно миновать Галлиполи, единственный османский порт. Вероятно, турки испугались каравана из четырех больших судов. Ни один османский корабль не покинул порт, чтобы перехватить их.
Утром 12 апреля, благополучно миновав Мраморное море, они подошли к Константинополю так близко, что их заметили. Наблюдатели с городских стен и из османского лагеря увидели: приближается отряд судов под флагами Генуи и Византии. Четыре корабля, продолжая двигаться на север, тщательно поставили паруса, чтобы с наибольшей выгодой воспользоваться попутным ветром.
Турсун, только что закончивший одеваться, не был удивлен, когда в его палатку ворвался турецкий солдат. Он просто сделал то, что ему приказал этот солдат, — направился в стоявший рядом шатер, чтобы разбудить своего господина. Мехмед, похоже, уже проснулся, хотя все еще лежал в постели. Фаворит сказал ему, что прибыл солдат со срочными новостями.
Мехмед ничего не ответил на короткий доклад солдата, он лишь обернулся к Турсуну, который ждал его, держа наготове его одежду.
Не прошло и десяти минут, как султан выбежал из шатра. Он быстро разослал несколько гонцов с приказами пушкарям о том, куда стрелять сегодня, а затем вскочил на своего любимого коня. Турсун в одиночку следовал за ним по пятам.
Султан чуть придержал коня, лишь пересекая временный мост, ведущий во внутреннюю часть залива Золотой Рог, но затем он не переставал нахлестывать коня, пока не достиг лагеря Загана-паши, где он остановился и приказал, чтобы как можно больше отборных солдат как можно скорее следовали за ним к «Двойным колоннам». Они направились к тому месту, где стоял турецкий флот, снова погоняя коней, чтобы они скакали во весь опор. Белоснежный плащ правителя развевался параллельно крупу коня, когда они мчались по холмам Галаты, и снова опустился на спину султана лишь тогда, когда он наконец-то прибыл к доку.
Глубоким, но резким голосом Мехмед обратился к адмиралу Балтоглу:
