В следующем, 1513 году, когда новость об избрании Фабрицио Великим магистром достигла замка, вся семья дель Каретто была поражена. Никто из них и представить себе не мог, что их родственник станет главой одного из самых славных орденов Западной Европы, тем более что им обычно руководили французы. С тех пор как этот пост занимал итальянец, прошло сорок лет. Но то назначение казалось совершенно естественным, так как человек, о котором идет речь, был представителем семьи Орсини, одной из знатных семей Рима. А избрание Великого магистра из маркизов предместья Генуи было совершенно другим делом и рассматривалось как эпохальное событие. Папа даже прислал из Рима письмо с поздравлениями, и избрание дяди Великим магистром целый год служило предметом разговоров в семье.
Со временем об этом вспоминали все реже и реже. Фабрицио дель Каретто занимал пост Великого магистра с 1513 по 1521 год, но в то время не было нападений турок, и поэтому героические истории не доходили до Европы. Даже в родовом замке его имя упоминалось уже не так часто. Оно снова всплыло в разговорах в год его смерти. В то время Антонио было девятнадцать, и он уже носил монашеское одеяние с белым крестом на груди — знак ордена Святого Иоанна.
Теперь, спустя год, Антонио узнал, как его дядя провел восемь лет на посту Великого магистра. Юноша видел крепостные стены, окружающие город Родос, построенные его дядей в то время, когда Европа забыла о нем.
Сердце Антонио было переполнено гордостью, поэтому он не сразу заметил восхищение, сиявшее в глазах Мартиненго, когда инженер поднимался на самый верх укреплений.
В отличие от японских феодальных замков крепостные стены столицы Родоса окружали не только цитадель. Как и во многих европейских городах, стены были построены по периметру всего города, чтобы защитить и обыкновенных горожан.
Дворец Великого магистра, дома различных «наций», госпиталь и оружейный склад располагались в северной части города; эта территория была отделена простой каменной стеной, слишком непрочной, чтобы обеспечить серьезную защиту; скорее всего она служила перегородкой, разделявшей город. Когда говорили о крепости Родоса, прославленной по всему Средиземноморью, имели в виду укрепления, окружавшие весь город.
Протяженность крепостных стен составляла примерно четыре километра, с учетом выступавших частей стен — больше пяти километров. Согласно давней традиции, каждая из восьми «наций» ордена отвечала за определенный Участок сооружений. Рыцари должны были следить за состоянием стен, укреплять их в мирное время и защищать в военное.
Французы из Иль-де-Франс отвечали за участок длиной в 800 метров, который начинался на севере у форта де Найяк, около входа в торговую гавань, тянулся вдоль передней части военной гавани и северной части дворца Великого магистра и затем слегка поворачивал на юг, к воротам д’Амбуаз. Это были одни из двух городских наземных ворот, и назвали их так в честь Великого магистра Эмери д’Амбуаз, который укрепил их три срока назад. У этих ворот были настолько мощные и замысловатые приспособления, что они служили частью защитных сооружений.
За участок в 200 метров от ворот д’Амбуаз до форта Святого Георгия отвечали немецкие рыцари. Этот участок был намного короче территории, занимаемой французами. Разница зависела не от количества людей в этих двух «нациях». Выходившая к морю низменная часть, которую защищали французы, не подходила для нападения, она не подвергалась атакам на протяжении двух веков, прошедших с момента основания крепости на Родосе. Напротив, территория, простирающаяся от ворот д’Амбуаз, представляла собой гористую местность и поэтому была более подвержена нападениям врага.
У ворот д’Амбуаз очертания укреплений менялись; это не ускользнуло даже от неопытного взгляда Антонио. На участке перед воротами ров, окружающий внешние сооружения, был узким, а внутренние стены высоко поднимались над ним. Если бы враг собрался атаковать в этой части, то с высоты зубцов стены нападающие показались бы очень маленькими. Одной из целей возведения оплота было запугать тех, кто подойдет близко, и эта часть укреплений, завершавшаяся дворцом Великого магистра, успешно справлялась с этой задачей. Особенный страх стены внушали тем, кто приближался с моря.
Начиная от ворот д’Амбуаз, внешний вид стен постепенно менялся. Они оставались высокими, но в бруствере появлялись казематы. Эти помещения подходили для лучников или арбалетчиков, но были недостаточно вместительными для пушек. Располагаясь на высоте всего четырех метров, они имели весьма тонкие стены. Ров здесь был глубоким и широким. Через него был перекинут каменный мост, поддерживаемый тремя арками.
