Странно, что мы просто молчали несколько секунд. Почему – не знаю. Я уже высказал все. Мне уже нечего было добавить. Я был готов только слушать, и только ее.
Она подсела ко мне молча и продолжала молчать еще несколько секунд.
– После твоего отъезда все пошло не так… – начала она.
Мне стало легко, когда Лаура начала говорить. Меня это успокоило. Пыл угас. Кровь перестала кипеть. Я посмотрел на нее, а она продолжала смотреть вдаль:
– Как будто все потеряло смысл. Сколько отношений у меня было… Это никак не помогало избавиться от одиночества.
Когда я еще жил в Лос-Анджелесе, у нее не было серьезных отношений с кем-либо. Мне было очень приятно, когда она говорила, что я ее молодой человек, чтобы к ней не приставали. Девушка она была видная. Мы потом смеялись над тем, как мы классно притворялись.
В той драке с тремя парнями ведь это тоже послужило поводом. Как-то шестиклассниками мы шли по улице и встретили задир из параллельного класса. Они начали «клеиться» к ней. В частности, их «главный», Бред. Я видел, что ей это не нравится. И я тогда сказал: «Отстаньте от нее! Это моя девушка!»
Тогда они переключились на меня.
– Ты что-то сказал? – произнес Бред.
Я почувствовал смелость и четко повторил, тыкая ему в грудь: «Отвали. От. Нее».
– Слышь! – сказал он мне, схватив мою руку и вывернув ее.
Лаура накинулась на него.
– Отпусти его! – крикнула она, запрыгнув Бреду на спину.
– Не лезь! Так нечестно! Я девочек не бью! Только твоего паренька, – кричал он ей сквозь пальцы, которыми Лаура закрыла ему лицо.
– Я не девчонка! – возмущенно ответил я и ударил ему в живот.
Он отпустил мою руку, но двое других набросились на меня, и один из них попал мне по лицу. Похоже, он мне бровь разбил. Боже, кровь в глаз попала! Тем временем Лаура уложила Бреда. И принялась защищать меня. Она просто ткнула одному в бок двумя пальцами. А другому дала пощечину. Мне говорили, что ее пощечина самая болезненная, но я не проверял. Мне никогда не доставалось от нее. Ну, может, пару раз.
– Валим! – крикнула она мне, пока я пытался прийти в себя от удара.
– При девчонке тебя бить не будем, но мы до тебя доберемся! Не отходи от нее, а то тебе придется на инвалидном кресле кататься! – крикнули парни нам вслед.
– Да пошел ты, Бред! – ответила им Лаура, подгоняя меня.
Я был спокоен насчет этих угроз, ведь мы с Лаурой никогда не расставались. Наши дома были по соседству. Мы даже утром выходили одновременно. Она взяла меня за руку и повела меня, так как мой глаз залило кровью. Неужели она и тогда знала, о чем я думаю и что я буду делать? Тогда я не заморачивался по этому поводу.
Даже наши окна смотрели друг на друга, и мы видели, что происходит в комнатах. Закрываться стали только во время переходного возраста.
После драки мы сидели на бетонной плите, на склоне холма. Перед нами простирался небольшой спальный район города. Солнце садилось. Лаура обрабатывала мне бровь.
– Хорошо, зашивать не придется, – успокоила она меня.
– Мгм.
– Ну и задали мы им! – задорно сказала Лаура, промокнув ваткой кровь.
– Ты задала.
– Нет, мы! Ты тоже! Без тебя мы бы не вздрючили их, – она поменяла ватку и, полив ее перекисью, с улыбкой добавила: – Ты же нарвался. Без тебя бы драки не было.
– Эй! – возразил я, подхватив ее настроение. И мягко подтолкнул ее плечом.
Мы посмеялись.
– Если по правде, спасибо, что заступился.
– Мы же друзья, а ты девочка. Я должен был вступиться… Ай! – защипала перекись, и Лаура подула мне на рану.
Мы просто молча улыбнулись, и она продолжила обрабатывать мое ранение.
Не отрывая взгляд от заката, я спокойно добавил:
– Еще я ему в живот ударил.
Так же тихо она проговорила:
– Ударил-ударил.
И вот я очнулся от детских воспоминаний. Переместился обратно на пирс. Как ни странно, мы сидели так же, как и тогда, когда она обрабатывала мне рану. Но это было уже в загородном доме у озера. В разгар конца света. Я продолжал слушать, а она – говорить.
– От недостатка внимания я не страдала. Помнишь, даже тогда, с тремя парнями, когда мы еще подрались из-за этого, – подчеркнула она.
Но как она… Мне иногда кажется, что я мыслю вслух. Но это же не так. Неужели она меня так чувствует? Или я ее…
– Да, помню, – ответил я ей.
