Резко выворачиваю руль.
– Будь неладна моя совесть…
Лаура с размазанным макияжем на обиженном лице и сапогом в руках идет по обочине.
Я подъезжаю к ней. Замечая меня, Лаура спрашивает с сарказмом:
– Что, совесть проснулась?
– Садись, подброшу до ближайшего города.
– Мне подачек не надо!
– А ты не изменилась, Лаура. Такая же упрямая!
Она остановилась в недоумении, посмотрела на меня, щурясь от солнца.
– Откуда ты знаешь мое…
– Я Крис, рад познакомиться… Еще раз.
И тут Лаура поняла, кто я, но промолчала. Она села в машину, также не произнеся ни слова.
Мы едем по шоссе. Молчание.
– Почему ты сразу не сказал? – неожиданно спросила она.
– Я понял, что тебе это не нужно.
– Не тебе решать, что мне нужно. Ты должен был сказать!
– Не должен. Я тебя до сих пор помню, а ты… – подчеркнул я без эмоций.
– Столько лет прошло, ты изменился. Последний раз мы виделись, когда нам было по 17! И ты уехал, ничего не сказав мне.
– А что я должен был делать? Остаться в городе? Кому я там был нужен! Да и меня уже ничего не держало.
– Да, действительно! Ничего!
– Я не знал, что делать.
– Я тоже не знала, что делать без… Неважно.
На этом наш разговор закончился. Я не понимал, отчего мы оба такие эмоциональные. Она просто смотрела в окно, в сторону заката, облокотившись на дверцу и положив голову на руку так, что внутренней стороной ладони прикрывала себе рот. И как будто мечтала о чем-то. Но не так вдохновленно, как ребенок мечтает о щенке, а как взрослый мечтает изменить то, что уже не изменишь.
Наступил вечер. Ни одного населенного пункта мы не встретили. Видимо, мы не успеем доехать до Денвера до захода солнца.
– Красиво… – вдруг произнесла та, которая чуть не прикончила байкера и его шестерок.
– Я не очень рад этой красоте.
– Почему?
– Если стемнеет, кто знает, что с нами будет.
– Не парься ты, с нами же твой боевой пес, – Лаура успокаивала меня, гладя моего пса. – Вон город как подсвечен…
– Подсвечен? – я глянул вдаль с опаской.
– Да. Вон!
– Вот черт!
– А что плохого?
– По твоему подсвеченный город – это хорошо? Откуда там электричество?
– Может, у них солнечные батареи?
– Даже если у них есть батареи, они бы экономили энергию, уж не говоря от том, что до захода солнца еще полчаса.
– Я так не думаю.
Мы подъехали ближе к городу. Солнце зашло, но тем не менее стало жарче.
– Горелым пахнет, – учуяв запах, добавила она.
Я же промолчал, оглядываясь озабоченно по сторонам. Потом мы резко остановились и с ужасом вышли из машины.
– Откуда такое пламя?
Город был охвачен огнем. Края у этого костра не было видно. Мы были в двух километрах от границы города. Под ногами все плыло. Я чувствовал, что подо мной плавится асфальт. Я оставлял следы. Даже машина нагрелась так, что до нее было сложно дотронуться. Термометр в машине показывал около 104 градусов по Фаренгейту.
Мы подошли ближе.
Тут вдруг что-то затрещало.
– Слышишь? – приостановилась Лаура.
– Это не к добру… – ответил я.
– Это почему? Мы же далеко…
Я достал счетчик гейгера, поднес его ближе к земле, произнося:
– Для этого расстояние не важно…
– Для чего?
Счетчик затрещал как бешеный.
– Для радиации. Уходим!
Я быстро рванулся к машине, за мной, не думая, побежала Лаура.
– Для чего?
Я только открыл дверь, как вдруг произнес:
– Обувь!
– Что обувь? Валим!
– Сними обувь, иначе машине фары не понадобятся. От радиации мы будем светиться как светлячки-мутанты.
Мы сняли обувь и отбросили ее.
– И что нам делать?
– Я планировал поспать, но придется выживать!
– Это еще почему?
– Слышала про убийц и каннибалов?
– Да.
– Так вот, они существовали еще тогда, когда была полиция и правосудие. Сейчас нет ни того, ни другого. Ночь опасна: кто знает, что скрывается в темноте.
Я надавил на газ, стараясь ехать как можно быстрее, чтобы резина на колесах не расплавилась от жары. Найдя обходную дорогу, мы пробирались по ней очень аккуратно, дабы не столкнуться с чем-то или даже с кем-то в темноте. Проехали уже километров 50. Пришлось объезжать Денвер в 15 километрах из-за опасений облучиться. Постоянно следили за показаниями изредка трещавшего счетчика.
– Что это было? – вдруг произнесла Лаура.
Было видно, что она испугана. Переживает за тех, кто был в городе. Тяжелое дыхание и мерцающий блеск в глазах давали понять, что на нее произошедшее оказало сильное впечатление.
– Не могу сказать точно, но похоже на ядерный взрыв.
– Это бомба? Зачем? Кто? Сейчас же никого не осталось в правительстве!
– Была эпидемия. Видимо так избавлялись от инфицированных. Будем надеяться, что это правительство. Плохо, если у кого-то еще есть такое оружие.
Всю оставшуюся дорогу Лаура ехала с напряженным лицом.
Энди спокойно спал, потому что, видимо, даже не понял, отчего было так жарко. Хорошо, что он остался в машине. Даже представлять не хочу, что могло бы произойти.
Спустя некоторое время на горизонте уже начали появляться первые лучи. Я не выдержал и спросил:
– Чего ты так паришься?
– А что если и Вегас так взорвали?
– Навряд ли.
– Это еще почему?
