Жара стояла немилосердная, дежурный по стабилизации климата либо заснул, либо не мог оторваться от гипновизора. Матвей не выдержал и свернул под навес ближайшего кафе. В прохладном зале было пусто, только возле самого окна сидел витабрев и торопливо глотал черный кофе с коньяком, одновременно просматривая кипу брошюр. Немного погодя Матвей заметил в противоположном, очень темном, углу девушку с пышной гривой огненных волос. Похоже, что рыжий цвет снова входит в моду, подумал Матвей.
Из-за стойки вынырнул и приблизился со смущенной улыбкой директор кафе. Матвей перехватил его озадаченный взгляд — ясно, и этот не знает, к какой категории его отнести.
Матвей протянул руку к трем разноцветным листкам меню:
— Давайте я выберу сам.
— Пожалуйста. — Директор с облегчением вручил ему меню. — На красном листочке…
— Спасибо, — улыбнулся Матвей. — Я знаю.
Директор поправил скатерть и отошел. Меню витабревов было самым длинным, сотни экзотических блюд выстроились на зеленом листке, а на обороте красовались названия крепких и возбуждающих напитков. Матвей не без основания побаивался заказывать что-либо из этого перечня, он уже однажды обжег себе внутренности острыми специями, без которых витабревы не прикоснутся к своим маринадам. Меню мафусаилистов было сплошь вегетарианским: всевозможные травки и салатики, притом в таких микроскопических порциях, что Матвей невольно подивился, до каких пор можно расширять диету и сужать свой рацион. На красном листке гераклов девяносто процентов всех блюд были из мяса, остальные десять приходились на сыр, яйца, молоко.
Матвей набрал на циферблате индексы двух блюд и через минуту, сдвинув крышку стола, достал анабес и жареного рябчика.
После отвратительной тряски на допотопном автобусе было особенно приятно глотать холодные ломтики анабеса. Краем глаза он заметил, что рыжеволосая отодвинула свой столик и направилась к нему. Она была красива, может, поэтому и держалась так уверенно, хотя бесцеремонность давно уже вошла в моду.
— Мой принц, я вижу, вы не здешний, — сказала она.
Матвей нахмурился: мода модой, но это, пожалуй, слишком.
Девушка села напротив него и, положив локти на стол, принялась внимательно рассматривать Матвея.
Матвей покосился на нее, но продолжал в том же ритме работать ложкой. Обычно он стеснялся женщин, если его не задевали, конечно. Сейчас же он спокойно закончил анабес и принялся за рябчика.
— Сколько ни смотрю на вас, никак не пойму, кто вы. — Девушка улыбнулась, наверное, своей самой красивой улыбкой. — Ни геракл, ни витабрев, ни тем более мафусаилист не возьмет сразу два таких блюда. Холодный анабес и мясо. Подумать только. — Она перевернула красный и зеленый листки. — Здесь имеется чудесная рыба. Заказать вам?
— Нет, — резко сказал Матвей.
— Но почему? — В глазах его собеседницы отразилось неподдельное изумление. — Ее едят все, даже мафусаилисты.
— А я не ем. — Матвей торопливо доел рябчика и поднялся. — Спасибо за компанию.
Он церемонно поклонился и направился к выходу. Девушка проводила взглядом его стройную широкоплечую фигуру, затем вскочила и бросилась вдогонку.
— Вы знаете, сегодня в парке празднуют День молодежи…
— Нет, не знаю, — сказал Матвей.
Она была очень красивая. А на станции, где работал Матвей, не было даже хорошеньких.
— Я думала, вы меня туда проводите, — прошептала девушка.
Матвей усмехнулся про себя, видя, как она силится определить, что за странно блестящая на нем одежда.
— Я с удовольствием провожу вас в парк, — сказал он, — с удовольствием.
Девушка сразу же самодовольно заулыбалась:
— Только если вы не очень заняты…
Ну вот, подумал Матвей, теперь будет делать вид, что это я пристал к ней.
— Я не занят, — сказал Матвей, — у меня отпуск. Последний день. Поедем на машине?
— Если вы не против, то пешком, здесь недалеко.
— Хорошо.
— Кстати, меня зовут Ия.
— Матвей.
Ия покосилась на своего немногословного спутника. Он шел равнодушный и к щитам гераклов с изображением муравья, и к плакатам, призывающим вступать в ряды мафусаилистов. Ничего не выражающим взглядом он скользил и по формулам единого поля, эмблемам витабревов.
Когда Ия прыгнула через искусственный ручеек и поскользнулась, он молниеносно подхватил ее под руку, и она едва не вскрикнула от прикосновения его сильных пальцев.
Ясно, на витабрева не похож, размышляла она, любой витабрев воспользовался бы транспортом. Мафусаилист? Но он ел мясо. Кроме того, силен. Но не геракл.
Она перевела взгляд с его легкой фигуры на перевитые чудовищными узлами мышц торсы двух встречных гераклов. Он был явно слабее. Но по сравнению с тощими мафусаилистами сам выглядел гераклом.
Парк встретил их замысловатыми фейерверками. Матвей спросил:
— Куда пойдем?
— Куда изволите, — сказала Ия и присела в реверансе.
