Власко долго и молча смотрел в воду. Лоб морщил, глаза закрывал и снова открывал их. Наконец, тяжело вздохнул, и выпрямился. И в глазах у отрока увидел Дражко усталость, мудрость и боль, какие не положено в юном возрасте иметь.
– Не знаю, княже, что сказать тебе…
– Видел что?
Даже Власко заметил, как неестественно хрипит от волнения голос князя-воеводы.
– Только одно, княже… Но добра это не несёт… Это никогда не несёт добра…
– Что видел?
– Змея чёрная… Злая, гибкая… Пасть разевает… И зуб ядовитый у неё золотой… Этим зубом блестит, обманом приманивает, чтобы укусить… Обманом, княже…
– При чём здесь змея? – недовольно и сухо сказал Дражко.
– Яд у змеи смертельный… А глаза чёрные, и большие. У наших змей таких глаз не бывает… Чужеземная змея… Красивая и холодная… Глаза у нее почти человеческие. Она смерть несёт…
Князь-воевода думал долго над словами отрока. Наконец голову поднял, посмотрел на Власко привычным своим взглядом.
– Ладно, Власко, забудь про это. А зачем ты лук принёс?
– Я просто почувствовал… Лук этот не сам по себе пришёл, его мысли змеи натягивали… И стрелу ядовитую пускали… Все стрелы ядовитые… Царапины человеку хватит… Смотри!
Власко взял со стола стрелу, принесённую вместе с луком, и показал. Князь-воевода поднёс наконечник ближе к глазам, рассматривая.
– Чем-то чёрным испачкано…
Он хотел было попробовать пальцем остриё наконечника.
– Не надо, княже… Это сильный яд…
Дражко отбросил от себя стрелу, со стуком упавшую на стол.
– Не оцарапала… И то ладно… А ядами, как мы знаем, любит король данов Готфрид баловаться… Многие в его королевстве с этим лично познакомились. А прислать он может и грека и хозарина…
– Нет, княже, – возразил Власко. – Я тоже об этом подумал. Если бы это шло от Готфрида, я бы увидел. Это от змеи…
Дражко подошёл к окну, некоторое время смотрел за разноцветное витражное стекло, потом спросил, не оборачиваясь:
– А большой у этой змеи зуб? Тот, что ядовитый? Золотой…
– С вершок…
– Видел я такой зуб… – сурово сказал князь-воевода, и резко отвернулся от окна, словно этим движением отмахнулся от каких-то дум. – Поехали-ка, друг мой, назад, в Рарог. Узнаем, что там Ставр, если он на месте, а если его нет, узнаем, что кат[88] Ероха выпытать сумел…
Княжич Вадимир со своим собственным полком, составленным преимущественно из словенской молодёжи, ещё только постигающей воинский опыт, проводил старшего брата далеко. Выехали после первого света, когда Гостомысл завершил все необходимые приготовления и домашние дела, и только в середине быстротечного зимнего дня молодой княжич, после недолгого сомнения, решился расстаться с Гостомыслом, и остановил сопровождение на отдых, необходимый после такого быстрого перехода. Необходимый, если, конечно, у тебя нет цели, заставляющей уехать как можно дальше, и как можно быстрее, как, например, у Гостомысла.
– Говоря честно, я очень боялся, что варяги из Бьярмии за тобой пойдут. Они обычно цепкими, как волкодавы, бывают… – признался он Гостомыслу. – И загодя выставил по всем дорогам засады. Разведка говорила, они сконцентрировались по ту сторону Ильменя, хотели получить подмогу в Русе, но им, кажется, отказали. А сами – не пошли. Похоже, без подмоги не решились… Иначе мне уже сообщили б… Дальше, брат, будешь без нас добираться. Когда варяги рядом, город тоже оставлять без пригляда не след. Если они всё ж появятся, я их остановлю. Засады до завтра снимать не буду. Здоров будь, Гостомысл… Путь тебе со светом впереди…
Вадимир смотрел на брата ясными и наивными голубыми глазами с печалью и тревогой.
– Здоров будь, брат, – Гостомысл положил Вадимиру руку на плечо. – У меня к тебе просьба будет… Очень серьёзная… Сначала думал не говорить, потом перерешил – наверное, так будет правильно…
Годослав обернулся, посматривая, нет ли кого рядом. Ближе других держались сотники, но они о своём говорили, не слушая тихого разговора братьев.
Вадимир молча ждал продолжения.
– По дороге к Славену я к старцу Вандалу заезжал…
– Он наставил тебя? – Вадимир, как и его жена Велибора, всегда преклонялся перед волхвами, старцами, ведуньями и труболётками[89], и от этого заговорил даже шёпотом.
– Я не за тем приезжал. Прилюду возил… Но он всё одно – наставил. Сам… И велел торопиться и с этой поездкой, потому как, она нужная, и с возвращением, потому что… – Гостомысл на несколько мгновений замолчал, и видно было, что слова ему даются с трудом. – Потому что отцу нашему совсем уже плохо… Старец знает это лучше, чем сам батюшка… Он так говорит…
– Вандал – Видящий… – прежним шёпотом согласился Вадимир, и глаза его расширились от болезненной вести, переданной братом. – Он всегда знает…
– Старец сказал, что я должен поторопиться в дороге и в переговорах, чтобы успеть услышать от отца «заветное слово»… «Заветное слово»… Ты ж у нас книжник, и сам немножко ведун… Знаешь, что это такое?
– Нет, не знаю. Только я, брат, не ведун… Я только чуть-чуть учусь у Велиборы… А она сама больше хочет уметь, чем умеет…
