В этом «перпендикулярном» мире Гитлер выиграл войну. В этой реальности Вермахт разгромил Красную Армию и, как нож сквозь масло, прошел всю европейскую территорию СССР до Урала. Здесь осуществлены все людоедские планы нацистов по отношению к России. Здесь установлен жесточайший оккупационный режим, основанный на грабеже и геноциде, а русские считаются «недочеловеками», существами третьего сорта. Кто в состоянии изменить этот проклятый мир? Кто может стать ядром сопротивления, начав партизанскую войну против оккупантов и их пособников? Лишь пришельцы из реальности, в которой Советский Союз выстоял и победил во Второй Мировой, — наши современники, верные памяти о Великой Победе, и разведгруппа Красной Армии из 1943 года.
Благодарю за помощь в написании этой книги Дарью Звягинцеву и Александра Старыгина.
Никто даже не заикался о том, что они бессмысленно теряют время. Разменивать спешку на чью-то жизнь они не собирались.
Их могли называть по-разному и относиться к ним так, как позволяет собственная совесть и разум, однако безумцев среди них точно не было. Лучше переждать и присмотреться, нежели напрасно жертвовать собой или, пуще того, выполнением задания. Все в мире имеет свою цену, это Иванцов знал непреложно. Даже смерть товарища преследует собой какую-то цель и чего-то стоит. Как ни прискорбно это сознавать.
Деревня, раскинувшаяся перед взором разведчиков, казалась совершенно безжизненной. И именно это настораживало. Конечно, будь сейчас на месте разведки бронетанковые, никто бы и не сомневался: уже рассыпались бы веером и входили вон там, справа, по широким полям. Даже сейчас, в начале третьего года войны, кое-кто делал и так — далеко не везде и не всегда разведка и авиаторы отрабатывали так слаженно, как на их фронте. Следовало ли этим гордиться? Безусловно, ведь это было и их достижение, прямое следствие ежедневной работы их взвода разведки.
Волкова Иванцов засек еще минуты две назад. И, не прекращая собственного наблюдения за поселком, с любопытством поглядывал на лица своих бойцов. Не следовало пренебрегать возможностью проводить обучение. Нет, не заметили ребята, хоть и озирались настороженно, хоть и находились в боевом охранении, а не увидели, как приближается к ним сержант. Впрочем, и не мудрено, вины бойцов в том не было. Ведь двигайся плохо Волков, так грош цена ему как разведчику. А он умело прошел по низкому березняку, так что подлесок и не качнулся, прокрался кустами и прикрылся пригорком. Так что подал команду «свои», лишь оказавшись совсем рядом, в десятке метров, чтобы молодые не стали палить с перепугу. И Любимкин, и Москвичев, конечно, дернулись. Иванцов же, которого провести так запросто, как новеньких, было невозможно, лишь ухмыльнулся. Кивнул сержанту, подзывая его поближе, и тот ловко, пластаясь в несколько движений, оказался рядом. Аккуратно примостился на земле, чуть полубоком, сползая вниз по пригорку, чтобы в любом случае не быть замеченным предположительным противником.
— Нет немцев в деревне, так думаю, — неспешно, с расстановками, принялся за рассказ сержант.
Слушал его не только Иванцов, но и оба рядовых, вышедших в поиск впервые. Ловили, мотали на ус. Эх, не зря так проучил их Волков, молодчина, видно, как слушают его — внимательно, перенимая науку.
— Почему так считаете, сержант? — Иванцов, опять же, не упуская момента, решил немного подучить, поднатаскать молодых.
— Потому как, товарищ лейтенант, визуальным способом, иными словами, наблюдением с трех постов, с точек, которые позволяют просмотреть все село, установлено, что ни одного фрица в поле зрения нет, — подробно начал, разжевывая все, Волков, больше даже поглядывая на бойцов, чем на лейтенанта. Тому-то что? И самому все известно прекрасно. — Техники в селе нет, ни машин, ни брони никакой. Проводов не наблюдаем, движения местных жителей нету, просматривается все хорошо. Разрушения не наблюдали, оборонительных сооружений нет. Думаю, товарищ лейтенант, немец село покинул.
Кивнул Иванцов и, пользуясь моментом, повернулся к Любимкину:
— Товарищ красноармеец, что думаете делать? Разведкой, визуальным способом установлено, что противника в населенном пункте нет.
— Считаю, товарищ лейтенант, надо послать группу и прикрывать ее, — сразу же откликнулся красноармеец.
— Правильный ответ, боец, — кивнул командир разведчиков и, обратившись уже к Волкову, слегка изменил тон: — Давай, сержант, я пойду, прикроешь.
После этих слов лейтенант легко поднялся на ноги, сместился в сторону, обходя пригорок, пригнувшись, пробежался вдоль кустов, огибая опушку. Выходить с позиции, которую занимала группа прикрытия, не годилось даже в том случае, когда ясно, что немцев в деревне нет. Расслабленность, она ведь что — первое дело в неудаче. Потому Иванцов не позволял во время операции терять внимания ни себе, ни другим. Пробежался легко, почти неслышно, по опавшим листьям — шуршат, ну а что тут поделаешь. При нужде мог Иванцов двигаться совершенно бесшумно, но сейчас такой необходимости не было. Все, что было возможно из наблюдения вытянуть, разведчики вытянули. Об заклад Иванцов бы биться не стал, он всегда был человеком острожным, но очень многое говорило за то, что деревенька совершенно пуста.
И в первую очередь поведение самого лейтенанта. Нельзя рисковать собой и самому идти на разведку. Как командир группы Иванцов не имел на это права. Если бы хоть малейший шанс был, что в деревне что-то представляет опасность для разведчиков, лейтенант непременно бы остался в группе прикрытия.