Хельви, который вздрогнул в первый момент, услышав голос, не испугался. Говори-говори, решил он и попытался проглотить жидкость. Но горло сдавил спазм. Как ни напрягал наместник мышцы, как ни закидывал голову, но вода в глотку не шла. Проклятая влага больно щипала язык, и человек зло выплюнул ее себе под ноги. После этого он открыл глаза, намереваясь встретить смерть лицом к лицу, как подобает мужчине. Но он не увидел лавины, летящей вниз. Напротив, грохот обвала прекратился, словно сыплющиеся камни были остановлены непреодолимой преградой. Странное существо стояло на берегу озерца и смотрело на путников, а те уставились на него. Больше всего оно походило на большой, заросший мхом и каким-то мелким кустарником утес. Самый большой обитатель этого мира, виденный когда-то давно Хельви, принадлежал к умиравшему народу висов, но Даже он был значительно ниже незнакомца. Ближе к вершине утеса, из-под бурой растительности, горели два красных глаза. А может, это просто бред у меня начался, Предположил Хельви. Это гнилушки светятся там, наверху, а валун упал к озерцу в результате обвала. Слава Огену, что все живы.
— Не верите своим глазам? — низко загудел утес, содрогаясь от звуков, и Хельви понял, что он все-таки не спит, равно как его приятели.
— Говорящий холм, — прошептал Нырок. — Все же мы наверное, наглотались мерзкой водицы. Действует она почище медовухи.
— Так это ты заманил нас сюда? — неожиданно спросил Хельви. — Это по твоей воле проклятый колодец богини Зорь привел нас на вершину Праведника? Но зачем? Неужели ты ешь человечину? И эта птица состоит в заговоре с тобой? Она заколдовала одного из моих товарищей. Тебе сильно повезло, что при нас нет оружия, но клянусь, ты ошибаешься, если полагаешь, что мы легко позволим тебе сожрать нас.
— Колодец богини Зорь не подчиняется ничьей воле. Так действует заклятие сильфов. Поэтому никто не может привести его к какому-то определенному месту. Однако на дне его спрятан мой ключ, и именно он заставил меня спуститься сюда. Так что это вы заманили меня, а не я вас. Золотая птица не имеет никакого отношения ни к колодцу, ни к ключу.
— Кифр! — Хельви повернулся к втянувшему голову в плечи альву, который испуганно смотрел на незнакомого монстра, но руку с сидевшей на ней золотой птицей не опустил. Птица же, как ни в чем не бывало, чистила свои сверкающие перышки. — Ты знаешь этого монстра?
— Я первый раз вижу его, а он, соответственно, меня, клянусь своей бородой, — прогудел трясущийся утес— Но два армага, встретившиеся под этой луной, могут разговаривать на разных языках, однако всегда узнают друг друга. Не так ли, брат? Долго же я ждал этой минуты.
— Кифр, ты что же, армаг? — изумленно протянул Нырок, уставившись на бывшего товарища. — Что же ты раньше ничего не сказал?
— Что за глупости, ты же знаешь меня давно — я альв. Но я почему-то чувствую, что он не врет, — неуверенно добавил Кифр.
— Сбывается предание, — продолжил утес— Никто не сможет помешать исполнению завета, который дали любимые дети богов.
Ты не можешь быть армагом, — медленно произнес Хельви. — Все хранители давным-давно потеряли силу. Они доживают последние дни в жалкой лачуге на берегу моря и ловят рыбу, чтобы прокормиться. Они не знают никаких языков, кроме как языка своего племени.
— Тот, кто потерял силу, обретет ее вновь, но это будет совсем другая сила. Так сказали сильфы, которые уходили вслед за богами. Уничтожив хранителей, они поняли, что допустили огромную ошибку — оставили племена без покровителей, и те начали вырождаться. Прекрасный мир, созданный богами, был обречен на погибель. И тогда сильфы придумали завет. Им удалось воскресить меня— армага племени драконов, убитого в самом начале противостояния с любимыми детьми богов. Они наделили меня способностью разговаривать на любом языке, который когда-либо звучал под этой луной, и одарили бессмертием. Отныне я превратился в глашатая завета и должен был следить за его исполнением. Долгие тысячи лет я ждал на этой горе возвращения своего названого брата и теперь готов вернуть свою силу, навеки погребенную под синими волнами этого проклятого колодца. Да исполнится завет любимых детей богов!
— Хороший мой, давай по порядку, — вкрадчиво перебил пафосную речь незнакомца Вепрь. — У меня от холода зуб на зуб не попадает. Если ты готов вернуть себе силу, то тебе нетрудно будет немного разгрести снег и разложить костер? Иначе завет сильфов все-таки не исполнится, потому что мы превратимся в льдышки. Мы же не каменные! Тар, не стой столбом — замерзнешь. Кифр, хоть ты ему скажи!
— Моя сила вернется ко мне только после того, как я найду ключ, утопленный на дне колодца богини Зорь, — загудел утес— Но тот, кого вы называете Кифром, уже Бполне может распоряжаться своей силой армага. Правда, сильфы говорили, что она будет несколько иной, чем Раньше. Но, я думаю, растопить для своих друзей снег он все-таки сумеет. Золотая птица Фа будет ему порукой.
— Ничего не понимаю. — Нырок обернулся к Кифру. Ты что, можешь растопить этот ледник? Если да, то поторопись, пожалуйста.
