– Что ж, отлично, – сказал я. – Пойду расскажу Андерсену. – Я ведь тоже умею играть в эти игры. – И он просрет это дело, и убийца уйдет целый и невредимый, потому что ты слишком занята своими переживаниями, чтобы поделать с этим хоть что-нибудь.
Хорошо, что я стоял на расстоянии десяти футов от нее, потому что, судя по выражению ее лица, Дебора могла бы и мне нанести серьезные физические повреждения. Даже на таком расстоянии я отчетливо слышал, как скрипнули ее зубы.
– Выкладывай, – процедила она в конце концов.
Я рассказал все про телефон, и про компьютер, и почему это означает, что Джекки и Кэти убил один и тот же человек. Она слушала. Дебора не расцвела улыбками, не бросилась меня обнимать, но слушала. Когда я закончил, она долго смотрела на меня.
– Ладно, – сказала она. – Так кто это сделал?
– Ренни Бодро, – ответил я. – У него вышла какая-то размолвка с Кэти, и она кричала, что в следующий раз всем все расскажет.
Дебора вдруг улыбнулась. Презрительно – так улыбаются кому-то совсем жалкому, который не стоит даже вашего презрения, но которого вы все равно презираете.
– Ренни Бодро в Нью-Йорке, – сообщила она. – Участвует в утренней программе для раскрутки своего концерта. Улетел вчера вечером.
– Что? – спросил я. Признаюсь, эта новость по крайней мере отчасти меня оглушила.
– В Нью-Йорке, – повторила Дебора. – Об этом известно всем на площадке – и тебе тоже было бы известно, если бы ты почитал график съемок, а не проводил все время за потрахиванием Джекки.
Это был удар ниже пояса, но она еще не окончательно со мной разделалась:
– И кстати, пока ты шатаешься здесь и пудришь мне мозги своими сраными глупостями, ты ведь так и не нашел Эстор.
Я не пошатнулся от потрясения, но ноги у меня сделались ватными.
– Ну… – жалко пробормотал я. – Но…
– Найди девочку, говнюк, – сказала она. – Не трогай это дело. Ты и так достаточно всего наворотил. – Дебора повернулась и зашагала к дальнему концу трейлера. Я стоял и смотрел на нее, но она прошла мимо, не посмотрев на меня, словно я был каким-то повсеместно растущим и довольно некрасивым растением.
Мне захотелось схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть, и сказать, что все это не моя вина, что Патрик мертв, и это кто-то другой убил Джекки и угробил мой единственный шанс выбраться из болота на настоящий солнечный свет! А потом мне сразу же захотелось найти убийцу Джекки, и как следует запеленать его в изоленту, и взять нож, и дать ему достаточно времени пожалеть о том, что он сделал. И я знал, что так и поступлю: я не оставлю это так, я ничего не забуду и не подарю это дело головожопому Андерсену или упертой Деборе.
Но точно так же я знал, что в одном Дебора права. Мне необходимо найти Эстор, и эта проблема неотложнее моей мести.
Так, хорошо, с чего начать? Самым очевидным местом казался трейлер Роберта, но ведь там я уже искал. Правда, все это происходило больше часа назад. Они могли уже вернуться, и мне стоило проверить это еще раз – хотя бы для собственного спокойствия.
Дебора, так и не глядя на меня, прошла в обратную сторону, и пока она завершала новый виток своего бесконечного марша, я пересек ей путь и направился к трейлеру Роберта.
Трейлер Роберта так и стоял незапертый, и, распахнув дверь, я увидел, что и света внутри не прибавилось. Я снова помедлил перед дверью, заглянул в нее, повертел головой и опять ничего не увидел, не услышал и не унюхал. Я шагнул через порог и вновь огляделся: снова никого дома. Насколько я мог судить, ничего не изменилось. Тем не менее я еще раз осмотрел все углы и закоулки: дотошность – свойство ничуть не менее важное, чем опрятность. Впрочем, нашел я ровно то же, что и при предыдущем осмотре, – ничего.
И что дальше? Эстор все еще не нашлась, Дебора все еще со мной не разговаривала, а Джекки все еще лежала мертвая. Мир перестал быть тем счастливым местом, каким был совсем недавно, и на мгновение мне расхотелось даже притворяться. Все цели, вся злость, решительность и необходимость что-то делать – все это разом вытекло из меня, и я рухнул на угол дивана в гостиной Роберта. Все это еще утром казалось таким ярким и красивым, но теперь мир снова вернулся в свое истинное состояние – серое, бессмысленное и враждебное, и хотя Декстеру Угрюмому он подходил гораздо больше, мне он не нравился. Я хотел, чтобы все снова стало таким, как было. Как маленький мальчик, заблудившийся в темном, жутком приключении, я хотел домой.
Но я давно уже не маленький мальчик; хуже того, я дома. Да, правда: вот это унылое, полное боли, лишенное смысла продирание через грязь – это и есть моя жизнь в старой уродливой реальности. И я ничего не мог с этим поделать, совсем ничего, разве что найти Эстор, и приволочь ее домой, и затеять все тот же старый театр теней.
