Последний дубль Декстера полностью

– Но Роберт убил не кого-то, а знаменитость, Эстор. Копы не могут не найти его, иначе будут выглядеть растяпами на весь мир. Они бросят на это дело все свои силы, и его поймают.

– Возможно, – сказала Эстор.

– Не «возможно», а точно, – заверил я. – Они будут из кожи вон лезть – вообще-то единственное, что может заставить копов стараться еще сильнее, это если бы Роберт к тому же похитил кого-то. Например, одиннадцатилетнюю девочку со светлыми волосами.

– Он не похищал меня, Декстер, – возразила Эстор. – Я сама с ним пошла. Он меня любит.

– А ты его любишь?

– Конечно, нет, – фыркнула она. – Но он сделает меня актрисой.

– Он не сможет сделать этого, сидя в тюрьме. Или мертвый.

– Но он сказал, мы сможем убежать! – не сдавалась она. – Мы можем скрываться от копов!

– И как он сделает тебя актрисой, скрываясь от копов?

Эстор прикусила губу и нахмурилась.

– Не знаю, – призналась она, и у меня появилась надежда, что ее все-таки удастся убедить.

– Эстор, – продолжал я, – карьере Роберта конец. Его жизни конец. И твоей тоже, если ты останешься с ним, – извиваясь, я подполз к ней и насколько смог поднял и протянул в ее сторону связанные за спиной запястья. – А теперь развяжи.

Эстор посмотрела на меня, потом отвернулась и взглянула на дверь. Затем снова обернулась ко мне и мотнула головой:

– Я лучше не буду. А то Роберт может с ума сойти.

– Эстор, ради всего святого!

Она приложила палец к моим губам:

– Ш-ш. А то он услышит.

– Уже услышал, – послышался голос из-за двери, и в комнату вошел Роберт. Он щелкнул выключателем у двери, и комната осветилась. Верхний свет оказался гораздо ярче, чем я помнил, и мне пришлось даже зажмуриться. Поэтому я ничего не видел, пока Роберт не опустился на колени рядом со мной, заслонив свет головой. Теперь я мог смотреть, но лучше бы этого не делал. В руке Роберт держал большой мясницкий нож, и мне показалось, он точно знал, что хочет с ним делать.

С минуту Чейз молча смотрел на меня, склонив голову набок. Даже в этом слепящем свете его загар казался идеально ровным, кожа – гладкой и мягкой, а зубы, когда он раздвинул губы в короткой, механической улыбке, – идеально белыми. Роберт взвешивал нож в руке, и у меня не имелось ни малейших сомнений в том, о чем он думал, и все равно менее правдоподобного палача я вряд ли мог вообразить.

– Вам не стоило приезжать сюда, Декстер, – произнес он довольно печально, словно все это произошло по моей вине.

– Вам не стоило убивать Джекки, – ответил я.

– Да, мне это самому противно, – поморщившись, признался он. – У меня на такие штуки духу не хватает. Но пришлось. – Чейз пожал плечами. – И знаете, с каждым разом это все легче. – Он посмотрел на меня, словно желая удостовериться, что со мной это пройдет еще легче. Я отчетливо понимал, что мое время на исходе. – И потом, – добавил Роберт, – у меня имелся хороший повод. Я делал это ради Эстор.

Он повернулся и посмотрел на нее. К его чести, если это слово вообще применимо в данном случае, его взгляд был полон самых неподдельных привязанности и восхищения. Или, возможно, он играл гораздо лучше, чем я ожидал от него как от актера. Эстор бросила на него ответный взгляд, но вид при этом имела не слишком восхищенный, и мне показалось, я вижу крошечный, но все-таки шанс спасти бедному Декстеру шкуру.

– Если вы так любите Эстор, – заметил я, – вам бы не стоило ей лгать.

Роберт как ужаленный повернулся ко мне и нахмурился.

– Я ей не лгу, – заявил он. – Я бы ни за что не пошел на это. Я ее правда люблю. И она это знает. – Он положил нож на пол, чтобы взять ее за руку.

– Вы ей уже солгали, – возразил я, и поскольку это была единственная карта у меня на руках, я постарался разыграть ее по полной. – Вы сказали ей, что сделаете ее актрисой, а это ложь.

– Нет, – обиделся он. – У меня много знакомых, и…

– Ваши знакомые будут бежать вас как чумы, – заверил я его. – Как только узнают, что вы лжец, убийца и педофил.

Роберт покраснел как мак.

– Вы не понимаете, – пробормотал он. – Никто не понимает.

– Вот это верно, – согласился я с ним. – И в том числе копы. И уж они приложат все силы к тому, чтобы вы отправились в тюрьму до конца своих дней. Если вам повезет, конечно: у нас во Флориде, видите ли, еще не отменена исключительная мера.

Чейз замотал головой – быстрее и быстрее:

– Нет, не выйдет! Им меня не поймать. Я смогу ускользнуть.

– Как, Роберт? – поинтересовался я. – Они уже наверняка взяли под наблюдение аэропорты, причалы, даже автобусные остановки.

– У меня есть машина, – сказал он таким тоном, словно сам верил в то, что это еще хоть что-то значит.

– Ну да. Стоит вам расплатиться за бензин кредиткой, и об этом узнают. Вас поймают, Роберт. Вы похитили несовершеннолетнюю девочку, и за вами охотятся и не успокоятся, пока не поймают.

Роберт прикусил губу. На лбу его выступили капельки пота.

– Я могу… я могу торговаться.

– Вам нечего предлагать, – заметил я.

– Есть, – возразил он. – У меня… у меня есть… есть заложник.

– Чего? – удивился я.