— Джим, перестань задавать Хью столько вопросов. Он устал. Он прошел долгий путь. Вопросы могут подождать.
— Да, я думаю, могут. Пойдем, покажем тебе, где твоя комната, Хью.
Открыв окно гостевой спальни, Майра мгновение постояла, глядя наружу.
— Луна сегодня определенно хороша. Такая большая и желтая. Хотела бы я быть не такой усталой, чтобы насладиться ею.
Затем они все легли спать в тихом доме под большой желтой луной над тихой деревней. Луна над тихой страной — над уставшим, ожидающим миром.
На следующий день Джим не пошел на работу. Он не планировал пропускать, но они с Майрой проснулись очень поздно, и именно тогда он принял это решение. Долгое время они лежали в постели, и даже мысль о Хью и обо всем, о чем они хотели поговорить, не могла поднять их из постели, пока они не почувствовали себя виноватыми из-за того, что не встают.
Хью сидел на переднем крыльце и смотрел на неподвижные деревья во дворе. Дул ветерок, но его было недостаточно, чтобы пошевелить листья. Каждый лист свисал вниз, не шевелясь, и трава казалась спутанной и склонившейся к земле.
Майра приготовила завтрак. Она уронила сковородку, перекладывая яйца на блюдо, но успела убрать ногу, так что никакого вреда не получила. После завтрака мужчины вернулись на улицу. Джим автоматически направился к стулу.
Затем он остановился и нахмурился. Он намеренно выпрямился. Затем повернулся и посмотрел на своего брата. И произнес:
— Хью, ты тот человек, который что-то знает. Что случилось? Что эти бомбы сделали с нами? Скажи мне. Я должен знать.
Хью какое-то время молчал. Затем он сказал:
— Не хочешь прогуляться?
— Конечно. Почему нет?
Они отправились на окраину деревни, вышли на пастбище и остановились, наконец, у ручья, по которому медленно текла вода.
Через некоторое время Хью сказал:
— Я не должен был никому ничего говорить, но почему-то это не кажется мне нормальным — скрывать правду от родного брата. Да и какая разница, на самом деле?
— Что случилось, Хью?
— Не было никаких бомб.
— Не было бомб?
— Произошло вот что. Задолго до того, как образовалась Земля, за миллионы световых лет в космосе, внезапно погиб белый карлик.
— Ты говоришь загадками.
Хью взглянул в голубое небо.
— Карликовая звезда, Джим. Настолько немыслимо тяжелая, что тебе будет трудно представить ее вес. Эта звезда взорвалась — развалилась на пять частей, и эти пять частей неслись друг за другом через пространство. За это время зародился этот мир, может быть, даже эта галактика — мы точно не знаем. Итак, пять осколков тяжелой звезды должны были встретиться с нерожденным миром. Мир родился и состарился, а затем свидание состоялось. Точно по расписанию. По какому-то графику, настолько огромному и неумолимому, что мы даже не можем его понять.
— Пять бомб.
— Они ударились о поверхность по прямой линии и вонзились глубоко в землю. Но это было только начало. Это связано с магнетизмом — они продолжали углубляться и двигаться прямо к центру нашей земли — вызывая землетрясения и падение яблок с деревьев.
Хью повернулся к Джиму.
— Ты знал, что сейчас весишь около шестисот фунтов?
— В последнее время я не взвешивался.
— Мы проверили и выяснили, что это за штука. Мы никогда раньше не видели ничего подобного. Эта звезда действительно тяжеленная. Все обломки приближаются к центру Земли. Но им не суждено туда добраться.
— Они туда не попадут?
— Мы обречены, Джим. Земля обречена. Вот почему такая цензура. Мы не хотели паники — массового самоубийства — когда мир сойдёт с ума.
— Как это случится?
— Если позволить всему идти своим чередом, мир полностью остановится. Ничего не будет расти. Люди будут двигаться все медленнее и медленнее, пока, наконец, не упадут на колени и не смогут встать. Вечная ночь на одной стороне мертвой планеты — вечный день на другой.
— Но этого не произойдет?
Мысли Хью переключились на другое.
— Знаешь, Джим, я никогда не был религиозным человеком. На самом деле я признавал в концепции Бога только один факт. Я верю, что Бог — прежде всего, джентльмен.
Джим ничего не ответил, и через мгновение Хью продолжил.
— Ты знаешь, что делают, когда расстрельный отряд казнит человека?
— Что?
— После того, как отряд дает залп, капитан подходит к упавшему человеку и пускает ему пулю в голову. Человека казнят по какой-то причине, но пуля — это акт милосердия — так поступают джентльмены. Нас казнили по непонятной причине, и пуля уже выпущена, Джим. Осталось десять — одиннадцать часов.
— И что за пуля?
— Посмотри туда. Видишь Луну?
Джим вяло посмотрел в небо.
— Она больше, намного больше.
— Несется на нас со все возрастающей скоростью. Когда она ударит…
Джим наконец-то посмотрел на своего брата с полным пониманием.
— Когда она ударит — нас здесь больше не будет.
— Верно. Быстрая и легкая смерть для мира — от пули, выпущенной Последним Джентльменом.
Они повернули обратно к дому.
— Скажем Майре? — спросил Джим.
— А сам как думаешь?
— Нет-нет, мы ей не скажем. У нас есть десять часов.
— Да, у нас есть десять часов.
— Пойдем домой и попьем кофе.
Перевод — Beksultan
