Стук упавших кусков перегородки стих, из коридорчика по ту сторону не донеслось ни звука.
Игнат нанес еще удар и еще, пока не получилось отверстие, достаточное для прохода.
— Подожди здесь.
Он пролез на ту сторону коридора, осмотрелся.
Коридор представлял собой поднимающуюся вверх неровную пещерку с грудами рухнувших с потолка камней и песка. Освещался он через щель в дальнем конце, которая явно вела наружу.
Игнат пробрался к щели, раскидал камни, протиснулся и выглянул из пещеры.
По глазам резануло светом. Но он все же успел разглядеть серебристое небо, яркое, с перламутровым отливом, ледяные с виду столбы и снежные горы вдалеке. Хотел было вылезти из пещеры совсем, но вспомнил о спутнице.
Вернулся, помог ей перебраться из камеры «червивого» метро в коридорчик, и они один за другим протиснулись в щель на вершине снежного с виду бугра.
В нескольких шагах от ледяного нароста, в котором и находился выход из метро, начинался обрыв. Высота скалы была не менее километра, и у невольных путешественников захватило дух.
Рядом с их скалой и до неблизкого горизонта высились такие же скалы необычной формы, крученые, обросшие белыми перистыми крыльями. Подножия скал тонули в сизо-белом тумане, сквозь который изредка протаивала бугристая поверхность снежной пустыни.
Небо над головой казалось твердым, но по этой тверди то и дело пробегали странные судороги-всполохи, и оно превращалось в туманную пелену, светящуюся изнутри. Солнца здесь не было, но света хватало, так что можно было разглядеть детали пейзажа до мельчайших подробностей.
— Где мы? — прошептала Лилия.
Игнат обошел бугор с дырой на вершине, глянул на ландшафт с другой стороны.
Лес редких скал, на самом деле представляющих конгломераты сросшихся гигантских белых крыльев и перьев, здесь заканчивался, а за ним начиналась очень необычная снежно-перистая пустыня, напоминающая скопление замерзших фонтанов и волн. Пустыня уходила за горизонт, пугая своей таинственностью и размерами. Лишь где-то там, на тонкой грани снега и неба виднелась розовая полоска, нарушающая цветовое однообразие пейзажа.
Подошла Лилия.
Игнат посмотрел на нее, но страха на лице не увидел.
— Мы попали в мир гиперптеридов.
— Я уже поняла.
— Серьезно? Молодец. Здесь были дед Игнат с мамой, у нас хранится снятый им фильм. А ты каким образом догадалась, что это гиперптеридская вотчина? Тоже фильм видела?
— Нет, но здесь все такое легкое, воздушное, перистое. На ум сразу приходит птичье происхождение гиперптеридов.
— Они были помесью насекомых и птиц.
— Все равно. Что будем делать?
— Искать резиденцию Лам-ки.
— Что?!
Игнат обнял Лилию, поднял, закружил, смеясь.
— Если это мир гиперптеридов, то здесь должна находиться база, созданная «джинном» Лам-кой. Да вон она светится, на горизонте, до нее всего километров пятьдесят. Долетим на своих ангравиках.
Лилия посмотрела на розовое облачко, почти теряющееся на фоне сверкающего белого марева, и глаза ее стали большими и тревожными.
Но Игнат этой тревоги не заметил. Он вскинул кулак вверх и весело закричал:
— Лам-ка, встречай гостей!
Игнат на вызовы не откликнулся, и Артем недовольно подумал, что сыну еще рано поручать самостоятельные операции, требующие тщательного расчета и холодной головы.
— Я сам доберусь, — сказал Кузьма, появившийся в гостиной с сумкой в руке. Он тоже был недоволен тем, что приходилось все бросать и отправляться к Зари-ме на Полюс. По сути, это было бегство, и настроения ситуация не добавляла.
— Полетим вместе, — отрезал Артем. — Почему ты один?
Кузьма махнул рукой:
— Сюзанна не захотела лететь к черту на кулички.
— Она так и сказала?
— Не так, но смысл тот. Еле уговорил ее уехать на пару недель к маме. Может, я все-таки останусь?
— Убит Монтэг, ранен Смехов. Какие тебе еще аргументы нужны? Мы ловим киллеров, нанятых Ульрихом, а толку мало, они не знают, где он. Поймаем — вернешься.
Кузьма вздохнул, оглядел свой личный уголок квартиры, махнул рукой, проворчал:
— Не уверен, что это правильно.
Они покинули квартиру Ромашина-старшего, добрались до метро Волоколамска и прямо оттуда перенеслись на Полюс Недоступности, в метро Нью-Брянска, преодолев в общей сложности тридцать тысяч световых лет.
Артем, выходя в зал метрогородка, мельком подумал, что случись это лет триста назад, такое мгновенное преодоление гигантских космических расстояний повергло бы путешественников в благоговейный ступор. Нынче же прыжок в тридцать тысяч светолет давно считался обыденным явлением.
Другое дело — миллион световых лет, пришла сожалеющая мысль.
Артем поморщился.
Если бы у них была возможность пересекать такие космические просторы, проблема с ВП не стояла бы перед человечеством. А пока единственный корабль, способный преодолеть бездну пространств, стоял поврежденный на стапелях Балт-верфи. Великая Пустота была все так же далека и недоступна.
«Лам-ка, паразит, куда ты запропастился?» — мысленно воззвал Артем к небесам планеты.
Никто ему не ответил.
