Неимоверная жара на берегах Амура стояла в апреле третьего года первой глобальной войны.
Даже голова у бойцов пухла от жары. Мозги словно плавились и не хотели нормально функционировать. Притуплялась регулярно реакция. А впереди еще множество воздушных и наземных боев, сабельных схваток с дронами противника.
Одно хорошо, мы находимся в равных условиях. И враг тоже страдает от жары.
Но мы дома и нам есть, что защищать, есть, за что воевать и освобождать. А их мотивация с каждым днем, с каждой секундой уменьшается. Сходит на ноль.
Едва враг потерял Благовещенск, дезертирство стало повальным в бригадах альянса. И бегут уже не только сателлиты и рабы из южно-корейских, индонезийских и японских частей, но участились и случаи дезертирства, суицидов и сдачи в плен, перехода линии фронта в австралийских частях.
36 и 29 армия гнали врага до самого Биробиждана, освобождая один населенный пункт за другим, уничтожая колонны техники и живую силу альянса. Захватывая сотни единиц дронов, машин поддержки, бензовозов.
Части РЭБ наносили выверенные удары. Бронетанковые кулаки и группировки автономных шагающих роботов били по соединениям противника со всех сторон, лишая возможности укрепиться и дать отпор.
Лишь к 11 апреля наступление остановилось.
С Хэгана подошли подкрепления НОАК. Со стороны Белогорска и Благовещенска продолжали поступать резервы, из Сибири шли новые эшелоны с техникой и резервистами. Но все же большая их часть шла на западный фронт, где бои были гораздо ожесточеннее. Где продолжалась борьба с националистическими батальонами саксонских шестерок и бронетанковыми бригадами западных армий.
Аномальная жара застала армию немного врасплох. В пригородах Биробиждана вспыхнули пожары, и лишь хлынувшие 12 апреля после обеда плотные потоки воды остановили уничтожение города. Эти же дожди смывали грязь, стресс с солдат и приносили с собой огромные порции радионуклеотидов, вынуждая не снимать по несколько часов маски-фильтры, принимать чуть ли не тройные порции ферроцина и пентацина.
В нескольких подразделениях даже возник небольшой дефицит с радиопротекторами, в связи с переусердствованием некоторых военнослужащих с мероприятиями по защите своей жизни и здоровья. Из-за этого инцидента даже получил выговор командир дивизии.
Утром 14 апреля части армии двинулись в сторону Хабаровска.
Части 54 Армии НОАК совершили марш-бросок с Фуцзиня. Сходу переправились через Амур и перерезали важную транспортную артерию Хабаровск- Уссурийск. Затем навязали бой группировке войск альянса в районе Лучегорска и Бикина, и начали крупную наступательную операцию в районе Вяземского, оттянув на себя значительные силы обороны Хабаровска.
Тем самым они облегчили задачу 36 и 29 армиям по освобождению города.
В это же время с севера части 35 вышли на ближние подступы Комсомольска-на – Амуре. Они стремительно заняли большую часть города и уничтожили местный гарнизон оккупантов , тем самым лишив группировку альянса в Хабаровске еще одной возможности подкрепления и пути отхода. Затем они продолжили освобождение северных территорий Хабаровского края.
Страшным ударом для взвода стала гибель командира. Кирилла Вохмы не стало в пригороде, в поселке Тельман. Враг взорвал Амурский и Черемушкинский мосты.
Едва дивизия взяла поселок, и стала дожидаться подхода с юга других стрелковых и бронетанковых соединений, и понтонщиков инженерного полка, как с севера, со стороны реки появилась огромная группа бпла альянса Валькирий, Центурионов и Жнецов.
Большая часть из них были сбиты, но те, что уцелели, синхронно нанесли ракетно- бомбовый удар по позициям дивизии, в большей части по сосредоточению машин МТКТ «МАГ» и группам Шатунов и Перунам.
Смерть лейтенанта Вохма была не случайна. Это явно было одним из тактических приоритетов врага. Охота на командиров. Его попросту считали. Едва Кирилл покинул головной тягач и вышел в эфир с полковником штаба.
Удар пришелся в МАГ, и стоящего рядом лейтенанта. У него не было шансов. И восстановить, как машину его было нельзя.
Полунин до костяшек, до боли и побеления, сжал кулаки. Они вместе с Магомедом, собрали то, что осталось от Кирилла и отнесли к небольшому, чудом не тронутому холму на берегу озера Понтон. Там его и похоронили в присутствии Федора, Марата и Вей Чжана. Молча, без лишних слов, эмоций. И сразу пошли обратно к машинам.
