— Я с тобой. Лечу в этой пропасти. Кажется, весь мир диссоциативности стал полностью твоим. Машина доктора Савинира и Сола исчезла, но вместе с ней исчезла и я, а теперь мы вместе воссоединились после долгой разлуки. «Ковчег», кажется, тоже исчез. Надеюсь, с оцифрованными людьми все будет в порядке.
— Что будем с нами теперь? Мы ведь не умерли, верно?
— Нет, мы не умерли, но зато слились воедино. Ты можешь чувствовать мои эмоции, а я могу чувствовать твои.
Эмелис задумалась. Это действительно было так. Она ощущала себя и в теле Альма-матер тоже. Их души слились вместе, даже если у искусственного сосуда нет своей души.
— Вечное сердце, кажется, тоже тут, но находится в разобранном виде и не может с нами контактировать. Ты видишь грани? — спросила Альма-матер, и тут перед Эмелис, пробив темноту, возникло разобранное Вечное сердце.
— Душа. Тело. Суть. Так они называются по отдельности. Очень… необычно… — Эмелис заинтересованно взглянула на них.
Полет в бездонной пропасти все продолжался и продолжался. Тем не менее, они всё ещё находились в бесконечной диссоциативности, и даже если бы эта черная пелена исчезла, и, если бы они вернулись в свои тела, они бы все равно отсюда не выбрались. Так что же делать в период уготованной им одним и оцифрованным людям Вечности?
— Все подходит к концу. Ты так не думаешь?
— Это так. Ничто не может быть по-настоящему вечно… Даже само Вечное сердце… — задумчиво ответила девушка. Грани парили во тьме и менялись друг с другом местами.
— Жалеешь ли ты о своем решении?
— Жалею ли я? Конечно же нет. Моя жизнь станет бесценным опытом для всех следующих поколений, если мы, конечно же, успели спасти мою родную Вселенную. Как жаль, что подлинно я об этом никогда не узнаю. Иначе все это…. просто бессмысленно.
— Разве уж бессмысленно? Ты так думаешь?
— На самом деле, возможно, и не бессмысленно. По крайней мере вместе с нами на «Ковчег» были выгружены сотни тысяч оцифрованных людей, спасенных с Альтры, и тех, кто согласился на оцифровку уже на «Эйткене».
Грани Вечности мельтешили перед глазами девушки, раздражая её. Но сладкий вкус победы над мировым злом её радовал.
— Ты правда считаешь, что Вечное сердце было злым?
— Человечество поступило так, как должно было. Мы не убили Вечное сердце, но разделили его в изначальное состояние. Разве не этого хотели сделать на твоей родине целых два раза?
— Я знаю мало о своей родине… Пожалуй, мы поговорим об этом в другой раз. Меня интересует твоя психическая стабильность. Всё ли с тобой хорошо?
Эмелис удивилась вопросу Альма-матер.
— Меня одолевает какое-то всепожирающее чувство внутри меня. Но оно было уже давно, можно сказать, я с ним была рождена. Я находила свое утешение в звездах, космосе, человечестве… но теперь всего этого для нас нет, — призналась девушка, и стала грустна.
— Прости, что затронула эту тему.
— Всё-таки это был мой долг. Мне дали бесконечную силу, которой я хоть и пользовалась не умело, но всё равно за неё нужно заплатить. Отдать долг, так сказать…
— Значит ты жалеешь о своем выборе?
— А был ли у меня выбор? Пожалуй, был, но рано или поздно, в одном из циклов, это когда-нибудь бы всё равно случилось.
Альма-матер молча согласилась с Эмелис. Вероятность такого исхода определенно была. А вот почему Вечное сердце не высчитывало эту вероятность — неизвестно.
