— Вот смотри — это сообщение агента по кличке Пастух, — пояснял он, тыча пальцем в рукописную вязь, — он был приставлен к бельгийцу. Тот трижды бывал в «Последнем оазисе». Казалось бы, зачем? Заведение далеко не самое лучшее и находится черте где. Рядом с «Канал-отелем» пара прекрасных хамамов. Да и в самой гостинице была отличная баня с арабской парной.
— В хамаме Кельц встречался и с Латифом.
— Так что же ты раньше молчал?!
— Раньше я не предавал этому значения.
— Любая информация важна.
— Агент заходил внутрь вместе с Кельцем? — поинтересовался Дэвид.
— Да, тут приложены копии квитанций на 500 динаров каждая. Надо расспросить массажиста. Европеец с такой внешностью — заметная персона. Он наверняка его запомнил.
Банщик закончил выкручивать руки и ноги разведчика и теперь специальным скребком тер его тело. Хасан заговорил с ним по-арабски. Причем вопросы следовали друг за другом быстро и произносились четко, а ответы получались вялыми и нерешительными.
— Боится, прохвост. Я пообещал ему полторы сотни фунтов. Ты ведь заплатишь. У меня с собой только динары. Взамен он еще даст тебе рубаху. Твоя превратилась в лохмотья.
— Пусть рассказывает — Дэвид понял, что накануне люди Хасана обыскали его. У него в кошельке действительно лежали три купюры по 50 фунтов.
— Он говорит, что несколько раз видел здесь седого европейца. Серьезный человек. Сильный и опасный.
Дэвид сел на скамье.
— Говорит, тело — все в шрамах, мускулистое, жесткое, как у спортсмена или солдата.
— Про «сильного» — понятно, почему «опасный»?
— Любой, кто связан с Каффой, опасен. Именно с ее бойцом европеец здесь и встречался. По меньшей мере, дважды. Это мафия. Одна из самых опасных преступных структур в стране.
— Что у этого мафиози на лице было написано, кто он? И почему тогда агент ничего не сообщает о том, с кем беседовал Кельц, а этот массажист знает?
Разведчик перевел вопрос и, выслушав короткий ответ, пояснил:
— Замешкался что-то. Не хочет говорить.
Хасан произнес еще несколько фраз. При этом в его голосе появились стальные нотки. Банщик, похоже, решился и уже без всяких пауз и недомолвок заговорил.
— Теперь ясно. Одежду складывают в ящики, как мы при входе. Наши, как и все другие, заперли на ключ. Ключи отдали нам. Но он знает, где лежат дубликаты. Говорит, что иногда шарит в вещах. Не с целью украсть что-то, а так — из любопытства.
— Понятно. Плевать, как он успокаивает свою совесть. Что он нашел?
— Каффу нашел, — сказал Хасан, — так называется и нож, и преступная группировка. Что от чего произошло, сейчас уже и не дознаешься. Ножи с широким лезвием и особым изгибом. У нас их называют йеменскими. Основу Каффы составляет племя, считающее Йемен родиной своих предков. Лет пятьсот назад они переселились оттуда в Ирак. Такое холодное оружие — их отличительная черта. Только они их и носят. Другим запрещено.
— Вот такой? — Дэвид начертил в воздухе фигуру, так что клубы пара закрутились в причудливом хороводе.
Банщик кивнул.
— Теперь все ясно. Людей с таким же ножами я видел у музея. Получается, это они привели толпу, натравили ее на охрану. Вынести табличку Латиф мог только во время хаоса, когда кругом орудуют мародеры. Поэтому Кельц организовал нападение. Наверняка эти же люди и похитили Элиз. Как только бельгиец смог с ними договориться?
— Очень просто, — пояснил Хасан, — деньги. Универсальный инструмент межнационального общения.
— Расскажи мне, про Каффу.
— Не совсем моя сфера ответственности, — вздохнул разведчик, — так что знаю я немного. Их плот — город Эс-Самава. Как раз на пересечении контрабандных путей из Ирана в Саудовскую Аравию. Каффа их контролирует, а это десятки миллионов долларов в год. Может больше.
— И они смогли развернуть такую бурную деятельность в стране, где центральная власть подавляла все и вся?
— Это же не повстанцы — простые уголовники. К тому же, по слухам, некоторые люди в правительстве наладили с ними своего рода сотрудничество. Мой братец ненавидел не только персов, но и саудитов за их позицию по войне в Кувейте[87]. А тут такая возможность насолить и тем, и другим. В Иран контрабандой идут поддельные риалы. Обратно — поток наркотиков, который у нас в стране в основном не задерживается, а тут же переправляется саудитам. Плохо было и тем, и другим. Одним подрывали экономику, других засыпали наркотой. А в центре всей этой незамысловатой схемы — каффы, которые так усилились, что подмяли под себя контрабанду золота, исторических ценностей, переправку нелегальных мигрантов и много чего еще. Поговаривали, что в последние недели они всерьез изучали возможность доставки фанатиков, желающих вести здесь джихад против американцев. Те, кто вербуют шахидов, готовы платить за подобные транспортные услуги.
— Эс-Самава — это далеко? — спросил репортер, который пришел в ужас от осознания того, какая опасность может угрожать Элиз. — Надо немедленно ехать туда.
