Первое время не привыкший к бездействию мозг эллина лихорадочно искал путь к спасению. Последовательно были отвергнуты сразу несколько идей: раскачать телегу и опрокинуть ее, разломав деревянную конструкцию на части; добыть каким-либо образом огонь и прожечь себе дорогу наружу; стащить кинжал у возницы и перерубить прутья. Любой из этих замыслов разбивался об один непреложный факт, отменить который он не мог: за ними неустанно наблюдали шесть пеших и столько же конных солдат.
Марширующие войска занимали всю проезжую часть, не оставляя встречному транспорту и пешеходам ни малейшей возможности продвинуться вперед, пока эта длиннющая, скрывающаяся за горизонтом змея не проползет мимо. Состоящая из сотен лошадей, мулов, верблюдов, сопровождаемая стадами овец и коров, обозом гражданских лиц — торговцев, кузнецов, портных, цирюльников, проституток — она ржала, мычала, блеяла, гоготала и переругивалась на доброй половине языков и наречий империи.
Дорога шла через пальмовую рощу. Раздался топот копыт, и с телегой поравнялся Ферзан. Его вороной конь раздраженно фыркал и втягивал ноздрями воздух. Он чувствовал запах слонов. Когда они только выезжали из города, Элай видел этих животных далеко впереди, в голове колонны.
Царского посланника сопровождала многочисленная свита.
— Надеюсь тебе удобно, аптекарь? — выкрикнул командир бессмертных. — Впрочем, у вас греков стремление к комфорту считается неприличным. Так что никаких жалоб, верно?
Было видно, что Ферзан пребывает не в самом лучшем расположении духа. Элай отстраненно посмотрел в сторону своего заклятого врага, но не ему в глаза и не на всадника вообще, а как бы сквозь него, на всех разом. Снизу, со стороны Вавилона ветер донес возбужденные возгласы. Несколько сотен человек, вооруженных топорами и вилами, шли к Мисру. Процессия остановилась. Все, включая возницу, смотрели в ту сторону. Проснулся даже Леон, разбуженный тем, что телега перестала трястись.
— Идут громить египтян, — прокомментировал Макута, — утром уже разорили их храм. Тот, что чуть дальше на холме. Говорят, там сектанты держали своих пленников. Толпа сожгла здание.
— Прикажите остановить толпу? — спросил Ферзана один из сопровождавших. — Их же всех вырежут. Чтобы рассеять дебоширов, хватит и десятка всадников. Мигом обернемся.
— Не сметь, — отозвался царский посланник, — пусть местные сами разбираются. У них и стража, и гарнизон.
— Они поспеют в лучшем случае к разбору головешек, — возразил подчиненный.
— Всем продолжать движение, — приказал Ферзан.
Вход в квартал Мисра был перекрыт баррикадой из бревен, старых, прохудившихся лодок, прилаженных к ним заостренных жердей и наваленных поверх всей этой конструкции строительных тележек. Как только погромщики приблизились к заграждению, в них полетели камни. Три человека тут же упали и были затоптаны. Волна, не останавливаясь, нахлынула на баррикаду и перехлестнула через нее. Силы были слишком неравны.
Элай отвернулся. Глаза Макуты восторженно блестели. Ферзан сделал несколько вздохов полной грудью и пришпорил коня.
— Твой человек прав. Не только Миср, весь город будет разорен, — произнес Элай, — они ведь не остановятся на египтянах, пойдут бить других. Доберутся и до персов.
— Это уже не важно, — отозвался щитомордник, — имеет значение только предстоящая битва. Ты надеялся удержать меня здесь, подняв восстание и натравив одних горожан на других? Ведь именно поэтому ты приказал убить жрецов. Хорошая попытка. Мне докладывали, что сегодня утром разгромили несколько греческих лавок. Допускаю, что этим дело не ограничится. В вину эллинов верят далеко не все. Многие считают, что за убийством стоят вавилоняне и вспоминают историю с осквернением их храма, тобой же и подстроенную. Активизировались воровские шайки. Убили их лидера, некоего Хамида, а он держал их в узде. Теперь и этот джин на свободе. Не поверишь, но сегодня утром они даже попытались напасть на тюрьму.
В этот момент, как бы в подтверждение сказанных слов, где-то в районе, прилегающем ко дворцу, ударили в набат. Вслед за этим к небу потянулся черный дым, за ним второй, третий…
— Вовремя ты уводишь войска, — сказал Элай.
Его обветренные, разбитые губы со следами запекшейся крови растянулись в злорадной улыбке.
Ферзан согнулся в седле так, что его голова оказалась вровень с гривой коня и тихо, чтобы не услышал возница, произнес:
— Ты думаешь, я этого не ожидал? Напротив! Мне это даже выгодно. Давно подумываю над тем, чтобы встать во главе какой-нибудь провинции. Вавилония — жемчужина империи. Местный сатрап будет теперь окончательно дискредитирован. А я с моими слонами очень скоро стану спасителем отечества, спасителем Дария, этого безвольного и бездарного человека, который полностью доверяет мне, а после разгрома Александра станет доверять еще больше. Немного дипломатии и пост сатрапа Вавилонии сам приплывет мне в руки. А разрушенный город я перестрою на свой лад. Если тебе интересно, то на месте твоего дома мои инженеры обустроят огромный пруд.
— Желаю тебе утонуть в нем, — произнес грек.
