— Надо же, как у тебя ловко получается! И когда успел научиться?
Снова глянул на себя в зеркало. Нет, я морально не готов к такой одежде!
Тут словно в голову стукнуло: «А чего это я из себя строю? Иду устраиваться обычным водилой, по совместительству охранником и еще хрен знает кем на подхвате. Смысл наряжаться, как на свадьбу?» — вспомнив о свадьбе, поморщился и снял галстук.
Минуты через три стоял перед зеркалом в джинсах — все те же варенки — и в футболке с Цоем.
Быстро вышел в прихожую и тут же набрал номер Валька.
— Валек, мне нужно срочно на Гору. Время поджимает. Можешь подбросить?
— Потом на плиты со мной сгоняешь?
Я хмыкнул: Валек своей выгоды не упустит! Плиты — это дикий пляж на Оби, неподалеку от Речного вокзала.
— Заметано, — не стал с ним спорить, по прошлому опыту знаю, не отвяжется.
Скоро я уже ехал на Гору. Юркая «Ява» обходила грузовики и автобусы, срезала углы — по тротуарам и через дворы, нарушая все мыслимые и немыслимые правила.
Через сорок минут Валек домчал меня до нужного места. По Змеиногорскому тракту мы поднялись на Гору, проехали частный сектор и обогнули владения Института садоводства Сибири.
Валек притормозил.
— Ты в садоводы-любители решил записаться? — хохотнул он. — Тогда уж лучше ко мне, в ТЮЗ. Там еще один рабочий сцены требуется.
— Спасибо, но поросят играть мне еще рано, из ума не до конца выжил, — усмехнулся я. Работа у Валька была непыльной, но очень уж суетной.
— Дурной, я не играю поросят. Я на сцену-то только в одном спектакле в качестве избушки на курьих ножках выхожу, — Валек обиделся. — Так-то избушка на колесах, а я типа куриные ноги. Прикольно получается, как будто изба сама идет. А че, детишкам нравится!
— Ладно, давай, время поджимает, — я хлопнул его по плечу.
— А куда дальше? — Валек приоткрыл шлем и огляделся. — Тут институт, там — крайкомовская дача.
— Где-то здесь должно быть, — я задумался. — Давай попробуем через Лисавенко проехать. Может, там дальше что есть.
Обнесенное очень высоким забором здание мы обнаружили за территорией дендропарка, спустя еще десять минут.
Закрытые ворота, рядом с ними неприметная дверца. Я нажал кнопку звонка.
Дверь приоткрылась и на меня с подозрением взглянул человек в камуфляже.
— Фамилия, имя, — потребовал он.
— Агеев, Владислав, — ответил я, протянув паспорт.
Охранник сверил фото в паспорте с моим лицом, вернул мне документ и кивнул:
— Проходите.
— Влад, я тебя здесь буду ждать! — крикнул вслед Валек.
Недостроенное здание промышленно-лабораторного типа, видимо, некоторое время стояло законсервированным. Но сейчас здесь шли лихорадочные ремонтные работы. Сверкали огоньки сварки, деловито спешили рабочие с инструментами и стройматериалами, разгружался фургон с оборудованием. Обычная строительная суета. Бросилось в глаза отсутствие пьяных. Работали споро, деловито и слаженно. Такое можно увидеть, если посмотреть на муравейник: в хаосе вдруг открываются упорядоченность, смысл и система.
— Вам туда, — сказал охранник, показав на отдельно стоящий дом.
Дом старый, деревянный, в два этажа.
Я вспомнил этот дом! Когда-то, когда жил первый раз, нас, школьников, водили сюда на экскурсию. Это домик академика Лисовенко. Экскурсовод рассказывал, что в двух-трех комнатах жил сам академик Лисовенко с семьей, а на остальной площади дома располагались лаборатории знаменитого генетика и селекционера.
Прошел по асфальтированной дорожке к широкому крыльцу. Вошел внутрь и оказался в просторном холле, заставленном кадками с цветами. Не сразу заметил среди цветов стол секретарши… администратора… хрен знает, как в это время, в этой конторе называется девочка на «ресепшн»?
Девица на удивление скромно одета. Никаких аляпистых блуз, голубых теней до самых бровей, залитого лаком улья на голове. Обычная русая коса смотрелась на удивление мило, а крапчатый сарафан и белая водолазка под ним делали ее образ законченным. Эдакая учительница начальных классов.
— Вам к кому? — мило проворковала она.
— К Петру Константиновичу, — ответил я. — Подскажите, куда пройти.
— А, любитель Вашингтона Ирвинга, — она улыбнулась и на щеках заиграли глубокие ямочки. Я невольно залюбовался. — Вам на второй этаж, в приемную директора. Набор на работу ведет лично он. А Петр Константинович только порекомендовать может, — сообщила девушка, перекинув косу за спину.
Поднявшись по широкой лестнице на второй этаж, оказался перед дверями. Таблички на них не было. Вошел. Такие приемные называют «распашонка»: один секретарь у батареи телефонов и два кабинета друг против друга из общей комнаты. Обычно в них сидят директор и его зам, или главный инженер. Двери в оба кабинета приоткрыты.
