Горбачев пока упивается своей властью и международным признанием. Он сейчас, если не ошибаюсь, в Канаде. Встретился с Бушем и подписал очередной договор об уничтожении оружия массового поражения.
Рыжков, Николай Иванович — председатель Совета Министров СССР — вот только что, в мае, на сессии Верховного Совета СССР, предложил продолжить экономические реформы и отпустить цены на некоторые товары. При этом оставить твердые цены на основные продукты питания, но его освистали как демократы, так и коммунисты. Он заплакал прямо на трибуне и получил язвительное прозвище «Плачущий большевик»
Что еще? Признаться, я вот так, навскидку, не все вспомнил… Ах да, шахтеры. Тоже в девяностом. Всеобщая забастовка шахт на Донбассе. Хотя начались волнения угольщиков летом восемьдесят девятого, в Кузне — так называют Кузбасс в Сибири. Одиннадцатого июля в Междуреченске. Почему помню об этом? Много позже, уже в Москве, читал требования шахтеров и удивлялся — они были совсем дикими. Кто-то явно «раскачал» тему. Требования однозначно готовил человек из правительства, с одной стороны, с другой стороны невидимый кукловод включил в этот документ все, что несли на площадях и в рабочих курилках…
Когда был молодым, вообще не придавал значения тому, что происходит в стране. Отдохнув недельку, я устроился на работу в ММТПЦ «Союз». Штукатуром. Платили хорошо, наличкой, при желании можно было получать поденно. Но если работаешь бригадой — ежемесячно. В конце месяца начисляли премии, выплачивали еще кучу плюшек. Расписывался в ведомости, к примеру, за двести рублей — официально, а в другой ведомости — тысячу неофициально.
Было много всего, события вспоминались разные. Одни в мельчайших подробностях, другие с трудом. Но для меня сейчас важно, что я могу сделать для себя и своих близких. Я вспоминал, как жил в то время, что делал, с кем встречался. Почему-то не проходила уверенность, что какое-то событие, которому я абсолютно не придал значения в молодости, затерялось в памяти. Что-то, что я просто тогда не смог понять умом двадцатилетнего плохо образованного парня, который не видел ни опасностей нового времени, ни его возможностей. Я должен вспомнить где и как я упустил тот единственный шанс, который бы помог мне сейчас «поймать волну».
И вспомнил…
Правда, только к утру, но вспомнил!
Я вспомнил встречу с Вовчиком. Он мне не друг, не враг — так, знакомый. Молодой парень, ему лет двадцать семь — двадцать восемь. Он мне тогда казался уже довольно зрелым. Старший инженер лаборатории проблем социально-экономического развития, по документам — ученый, на деле же фарцовщик. У него можно было купить все, что угодно: от дефицитных книг до свежих альбомов западных рок-групп и жевательной резинки. Осторожный, хитрый, но не без размаха.
Тогда я, двадцатилетний, был весь в предстоящей свадьбе, работа в принципе тоже была — уже все определено. И, поговорив с Вовчиком, просто забыл про эту встречу. Бумажку с адресом, который он мне дал, сунул в карман джинсов, а мать не заметила и постирала. Я, собственно, даже и не расстроился. Попросту забил.
А ведь он тогда мне сделал сразу два предложения: работать с ним и дал рекомендацию своему другу взять меня на работу — в филиал серьезной московской конторы.
Вспомнив этот эпизод своей жизни я, наконец-то, заснул. Спал без снов, встал бодрым, выспавшимся. Время половина одиннадцатого. И никто ведь не разбудил! Родители на цыпочках ходили, что ли?
Потянулся, до хруста в суставах. Казалось, смогу горы свернуть. Хотелось петь, смеяться и двигаться. Хорошо быть молодым!
Подумал, что у меня где-то должна быть гиря. Обнаружил ее под кроватью, в компании одинокого носка. Вытащил, этим же носком стер пыль, и сделал несколько упражнений. Тело радостно отозвалось на физическую нагрузку. Спорт надо будет поставить в приоритет, сделал в уме заметку. Продолжил зарядку, сделав отжимания от пола, упражнения на пресс, приседания. Побежал в душ, по пути отметив, что родителей дома нет, а на столе в кухне завтрак, заботливо собранный матерью — угадывается тарелка и стакан, прикрытые белой льняной салфеткой.
Запрыгнул в ванну, включил душ и заорал от неожиданности. Совсем забыл, что каждый год по районам на месяц отключают горячую воду. В июне очередь Индустриального. Решили почему-то отключить с пятого числа, хотя я точно вчера видел объявление в подъезде, где написано, что горячей воды не будет с восьмого. Но — с удовольствием ополоснулся холодной.
Мать оставила мне блинчики, сварила пару яиц — я всю жизнь ем яйца на завтрак. Два вареных яйца и бутерброд — хлеб с маслом обязательны. Остальное не важно — каша или, как сегодня, блинчики, уже не принципиально. Яйца вкрутую, с холодным сладким чаем я мог есть и на ужин. Мама всегда старалась, чтобы на столе стояла тарелочка вареных яиц, если ей удавалось купить их на рынке. А когда на рынке их не было, то, подозреваю, она отстаивала длинные очереди в магазине, чтобы получить вожделенный десяток — для меня.
