— Я тебе покажу долбаную! — артистка в гриме, довольно неплохом, стукнула блондина по спине метлой. Она воинственно вскинула бутафорский загнутый нос с большой бородавкой на кончике, подправила съехавший горб, и, встав на ступень впереди Валька, скомандовала:
— Поехали!
Дальше пьеса пошла не по сценарию: Аленушка с братцем Иванушкой спрятались за яблонькой, Баба Яга в избушке выехала на середину сцены и высунувшись из окошка закричала:
— Дети, вы не видели сестрицу Аленушку и братца Иванушку?
Дети хором закричали «Нет!», и… в этот момент одна куриная нога запнулась о другую, избушка опасно наклонилась… Послышалось «Блин!», сказанное громким фальцетом и — на пол полилась вода. Все бы обошлось, но в тишине зала прозвенел громкий детский голосок:
— А Баба Яга описалась!
Дальше я не мог слушать, отполз глубже за кулисы и согнулся пополам в приступе смеха.
После спектакля Баба Яга, стащив с головы платок с висящими седыми паклями, лупила им Валька. Я кое-как оттащил него эту фурию, отметив, что волосы у нее натурального цвета — огненно-рыжие, некрашенные. Зеленые глаза артистки метали молнии. Девушка была яркой, но — как-то фрагментарно. Судя по звонкому голосу — молоденькая. Но — кто их артисток поймет, вдруг все еще «в образе»? Вряд ли узнаю ее без грима, но мне это и не нужно.
Выволок друга на улицу, запихал в «Волгу» и всю обратную дорогу ржал. Успокаивался, но снова приступы смеха одолевали, стоило только посмотреть на расстроенного Валька. Похоже фраза «Баба Яга описалась» станет в театре крылатым выражением.
Высадив Валька, поехал в «Р. И. П.», переночую там, в гостевой комнате. Пока ехал, думал, что смеяться приятно. Такая легкость появляется на душе, а ведь в своей прошлой жизни я совсем забыл об этом. Забыл, как можно просто радоваться, как простые вещи доставляют удовольствие, как это — жить без постоянного напряжения.
Надвигается катастрофа. Развал Союза. А простые люди этого не чувствуют. Продолжают жить своей жизнью. Водят на спектакли детей. Маются, как вот Валек, с похмелья. Садят картошку, разбивают клумбы. Занимаются тысячей мелких дел, погружены в бытовые заботы.
Почему-то пришло в голову сравнение с Титаником. Люди плывут к новой жизни, на огромном, супернадежном лайнере. Думают, впереди счастливое будущее в новой стране. А лайнер вот-вот налетит на айсберг… Причем капитан об этом знает, но все равно гонит вперед…
Ладно, все это «ложная патетика», как любит выражаться Петр.
Сорокин позвонил, когда я уже остановился у ворот нашей «конторы».
— Влад, переходим на казарменное положение. Быстро в «Р. И. П.», — приказал он.
— Так точно, товарищ полковник, — по военному ответил ему и положил трубку.
В зеленом фойе был через пару минут.
— Однако, скорость, — только и смог сказать Сан Саныч. — Приведи себя в порядок и быстро ко мне. Рохлин скоро прибудет. Ситуация изменилась и серьезно.
Я прошел в гостевую. Сполоснулся в душе. В шкафу белые рубашки разных размеров и темные брюки. Одни подошли. Переоделся. Хотя — смысл наряжаться как на парад? Обычная рабочая ситуация.
Влетел Петр. Ботаник был собран и напряжен. Я ожидал восторгов и воодушевления, рассказов о новых открытиях, но его будто подменили — кивнул, не сказав ни слова.
Сорокин ждал нас в приемной.
— Туда, — кивнул на кабинет с табличкой «Директор» и прошел первым.
В кабинете все, как перед поездкой в Монголию, даже места заняли те же. Рохлин был собран, сидел, постукивая карандашом по столу. Алферов, я заметил, озадачен чем-то.
— Итак, ситуация на сегодняшний день. — Начал совещание Петр. — Мы нашли пульт управления «машиной возмездия», подозревали, что и он может оказаться обманкой. Но нет — пульт настоящий, и с его помощью действительно можно передать код запуска на спутник. Другое дело, что вся система управления была изготовлена в тестовом режиме. Прошу прощения, но, учитывая те материалы, что у нас есть, я не смогу обойтись без краткого исторического экскурса… То есть я хочу это все проговорить, чтобы и самому понять ситуацию. Потому что новых данных очень много, и они в корне меняют представление о проблеме «машины возмездия» и способе управления ею.
— Хорошо, Петр. — кивнул Жорес Иванович. — Проведем мозговой штурм.
— Итак, начну с самых азов… После появления ядерного оружия и систем сдерживания его — и у нас, и у вероятного противника — возникла проблема устойчивости управления ядерными силами. Если противник нанесет первый упреждающий удар, каким образом можно на него ответить? Кто примет решение об ответном ударе и, самое главное, каким образом будет это решение доведено до исполнителя? Кроме того, существовала проблема случайного срабатывания механизма ответного удара. Генштаб, естественно, разработал детальные инструкции. Но — кто отдаст приказ, особенно в условиях первого обезоруживающего удара?
