Всем рада угодить милому Александру Ивановичу Наталья Николаевна. Появление этого человека произвело совершенное чудо в ее доме. Александра Сергеевича словно спрыснули живой водой. На его столе лежат рукописи, извлеченные на свет божий из забвения. К Пушкину ездят книгопродавцы. Выйдут в новых изданиях: «Онегин», повести и романы, стихотворения… Со дня на день ждет Пушкин свежей книжки «Современника».
Все больше растет нетерпение редактора-издателя. Да простят ему эту последнюю неаккуратность читатели. Авось заступится за издателя «Капитанская дочка»! Ей, Маше Мироновой, на роду написано взывать к милосердию. А может быть, привлечет благосклонный взор читателя сам Емельян Пугачев? По чести и разумению, по велению долга восполняет романист-историк Пушкин один из тех пробелов, которые образуются в русской историографии, писанной помещиками, каждый раз, когда выступает на сцену мужик. Надо признать – ревизские души, приступая к действиям, не проявляют ни любви к господам, ни покорности им, ни тем паче смирения. Больше того – они уже знают вкус пусть кратковременных, но головокружительных побед. Об этом можно прочесть в «Истории пугачевского бунта». Об этом повествуют многие страницы «Капитанской дочки».
Наталья Николаевна была рада одному: Александр Сергеевич не заговаривал о переезде в деревню. И слава богу! Она ни в чем не хочет ему отказать, сейчас больше, чем когда-нибудь…
Пушкин действительно не возвращался к разговорам о переезде в деревню. Но в его бумагах покоились незавершенные стихи:
Наталья Николаевна никогда не интересовалась произведениями мужа – ни теми, которые давно вышли в свет, ни теми, которые покоились в его столе. Если же заглянула бы Таша в этот листок, увидела бы программу незаконченного стихотворения: «О, скоро ли перенесу я мои пенаты в деревню? Поля, сад, крестьяне, книги, труды поэтические, семья, любовь…»
Вот о чем, оказывается, непрерывно думал Александр Сергеевич, несмотря на всю предсвадебную суматоху.
«У нас здесь свадьба, – писал Пушкин отцу в Москву. – Моя свояченица выходит замуж за барона Геккерена, племянника и приемного сына нидерландского королевского посланника… Шитье приданого сильно занимает и забавляет жену мою и ее сестер, но меня приводит в неистовство, ибо дом мой стал похож на модную и бельевую лавку…»
В самом деле – только кабинет поэта и был, пожалуй, свободен от постоя портних и белошвеек. Как тут уединишься для трудов?
«Я очень занят, – продолжал Пушкин, – мой журнал и мой Петр Великий отнимают у меня много времени…»
Подтверждением этих слов могли быть свежая, только что вышедшая в свет, последняя в году, четвертая книжка «Современника» и заботы по составлению нового номера журнала.
Тургенев обещает для «Современника» путевые записки о путешествии по Шотландии. Кто, как не он, лично знавший Вальтер Скотта, сумеет увлекательно рассказать читателям о шотландском чародее? Зоркий путешественник обещает еще очерк о достопримечательностях Веймара – города, в котором протекали долгие годы жизни Гёте и короткие дни, которые отпустила суровая судьба Фридриху Шиллеру. Кроме того, будет печататься в «Современнике» отчет о его поисках в архивах – совершенная новинка для читателей русских журналов.
Александр Иванович обещает не покладая рук работать для журнала. Все, что разыскал во французских архивах о Петре, все передаст Пушкину, до последней строки.
Но многоопытен издатель «Современника». Нетерпелив историк Петра. Нельзя оставить на день без наблюдения даже такого неутомимого в трудах человека, как Тургенев. Если он медлит явиться к Пушкину, Пушкин сам идет в Демутову гостиницу.
Журнал и Петр – вот сейчас главное в работе поэта. Недаром даже в письме к отцу счел нужным сказать об этом Александр Сергеевич. Закончил свое письмо откровенным признанием:
«В этом году я довольно плохо устроил свои дела; следующий год будет лучше, как я надеюсь…»
Александр Сергеевич вынимает памятное письмо, предназначенное для Луи Геккерена: «Барон! Прежде всего позвольте подвести итог всему, что произошло…» И опять уберет письмо в стол. Ужо! Придет час!.. Тогда в последний раз оглянется Александр Сергеевич на императорский Петербург и повторит жене:
В программе неоконченного стихотворения можно прочесть еще и такие сокровенные слова: «Блажен, кто находит подругу: тогда удались он домой…»
