— Был, — сказала Драмина, пряча взгляд. — А теперь она считает господином тебя. И делает всё возможное ради твоего блага. Жуткая баба. Она мне не нравится, Роберт. Не стоит верить на слово таким людям.
Вот оно как. Значит, номер сто двадцать шесть нашла себе новый смысл жить. Это хорошо. А от приставки господина к своему имени я как-нибудь избавлюсь. Хм, а ведь, выходит, она и от самопроклятия избавилась?! Если его действительно больше нет, значит, номер сто двадцать шесть и впрямь не является прошлой версией себя. И ей тогда больше не надо постоянно прятать свой ментат от всех в страхе навлечь несчастье.
— Если Урсулу было так легко поставить на ноги, чего я тут две недели в койке валяюсь?
Тут рука Окура изобразила то, что на Земле принято называть фейспалмом.
— Кощей, повторю, ты тот еще гав**к! — ментат поручика говорил о смене чувств удивления и толики страха. — К тебе в голову попытался влезть тот же маг-менталист, что и к Урсуле. Его с пеной у рта вытащили из палаты. Не знаю, что он у тебя там в прошлом увидел, но это едва не лишило его рассудка. Потом приходили целители Дома Романовых, сплели втроем коллективное заклинание и тоже влезли к тебе в разум. У двоих до сих пор ступор. Третий не помнит, что видел, но при этих вопросах у него руки трясутся и зрачки расширяются до предела. Адмирал приказал не лезть к тебе голову, сказав «Бессмертный сам с того света вылезет.»
Видимо, врачи сковырнули что-то из воспоминаний о жизни после смерти и Волке — слуге Древних, — с которым я прошел через всю Внешку.
— Тогда последний вопрос. А чего меня вообще так сильно приложило от влезания в разум Урсулы? Я же заранее сломил ее защиту.
— Лучше скажу я, как маг-менталист, — Дарья остановила поручика и ответила сама. — Ты уже влезал в чужие разумы?
— Да, много раз, во время охоты во Внешке. Так легче было найти еду или обойти опасного противника.
— Сложность… взлома разума, — Львица напряглась, пытаясь подобрать нужные слова. — Она нелинейна, но есть закономерности. Чем выше уровень разума у цели, тем больше ментата расходуется. Разница в уровне также играет роль. Атакующий всегда находится в менее выгодных условиях, чем обороняющийся. Чудо, что тебе вообще удалось влезть в ее разум. Чудо, что ты не погиб во время срабатывания фокуса на стирание личности. Чудо, что ты вообще очнулся и находишься в своем уме, а не свихнулся. Короче, Кощей, больше так никогда не делай. Есть старые, матерые твари, которые в своем разуме специально ловушки ставят. Наткнешься на такую, и всё, ты труп.
Буду знать на будущее и себе что-нибудь подобное внедрю. А сейчас жалеть уже не о чем. Сделал и сделал. Рад, что уже просто жив остался, но что залез в ее голову и смог спасти, нисколько не жалею. Мне было больно смотреть на то, насколько несчастной была Урсула внутри всё это время.
— Мне приказано спрятать тебя в безопасном месте, пока не уляжется основная шумиха, — судя по изменившемуся тону, Окур перешел от слов к делу. — Ты поедешь со мной в Мурманск, как его теперь называют. Со слов врачей, которые тебя обследовали, техника Дворца Духа для второго круга у тебя уже есть. Небось, как и эти, получил ее в виде индивидуальной награды за Черную Тревогу.
Поручик кивнул в сторону смутившихся друзей.
— Шесть слоев, — Костас облизнул враз пересохшие губы. — Всей команде выдали технику в виде индивидуальной награды. Тебе ведь тоже?
— Да, — ответил я коротко, не вдаваясь в детали. Не стоит им знать про семь слоев.
Окур продолжил.
— Как возьмешь нужные тебе заклинания в схроне Академии «Трех Императоров», мы сразу и поедем в Мурманск, — поручик развернулся и собрался было уйти, но на пороге остановился и добавил. — Поторопись, Роберт. Завтра 31 декабря. Надо по пути заехать к твоим родителям. Я обещал им тебя показать. Я заеду за тобой утром. А пока, желаю всем вам, элиры, счастья в Новом Году!
Сразу после ухода поручика ректор тоже покинула палату, не сказав на прощание ни слова. Видимо, ей и впрямь пришлось разгребать много проблем, вызванных Ключами с Черной Тревоги.
— Тут такое дело… капитан, — молчавший всё это время Ардент, наконец, подал голос. — Ты можешь нас ненавидеть за то, что мы отказались соваться на тогда еще Красную Тревогу. Но мы тебе прямо об этом сказали. Когда вы ушли на Черную Тревогу, а белокурый Ганс и Нури остались в ангаре, я понял… что не хочу доверять свою спину таким людям. Ганс сказал «Извинись потом за меня перед капитаном, ладно? Передай, что я не могу отправиться на Черную Тревогу, зная, что, возможно, там помру. Мне сначала надо разобраться с тем, кто мои родители».
Нури в свою защиту ничего толком не сказала. Она так и осталось трусихой и попросила ректора перевести ее в другую команду. Ганс понял, что потерял доверие товарищей и решил последовать примеру индианки. А потом он… сбежал из Академии. Видимо, белокурый улетел куда-то во Внешку искать правду о своем рождении.
