На кровати лежали и занимались любовью двое. Молодой атлет занял позу сверху и сейчас фрикциями осчастливливал девушку, что была под ним. Я бы узнал эти стоны, даже из миллиона других. Узнал бы голос, фигуру, черты лица, родинку под левой грудью и привычку комкать простыню между сжатыми от перевозбуждения пальчиками. В постели лежала моя Марина…
— Р-Роберт? — не знаю как, но Марина смогла меня увидеть. Не почуять, а именно увидеть.
Я закрыл глаза, изо всех сил стараясь забыть то, что увидел.
— Р-Роберт, как ты….
— Лучше бы ты меня тогда застрелила….
Что было сил я напрягся, разрывая узы связи слуги и хозяина. Всё, хватит. Мое сердце больше не выдержит.
Очнулся уже в залитой кровью лаборатории. Повсюду валялись разодранные на куски тела тварей Древних. Оторванная голова Аграфены — изуродованная ранее скрываемыми мутациями грязнокровки — сейчас красовалась аккурат на ее пульте управления магической печатью. В квартире шел бой насмерть. Я слышал, как за стеной стрекочет знакомый пулемет тяжелого пехотинца и лязгают выстрелы из десятка автоматов.
Продолжая сидеть в магической печати, я узнавал знакомые слепки ментата друзей. Ардент, Люци, Леди, Драмина и Эша. Даже вечно больной Карл сейчас держал в руках оружие, прикрывая остальных членов команды. Они заливали квартиру огнем магии и выстрелами из десятка стволов. Твари всё лезли и лезли. Рассадник тварей Древних под крылом Аграфены вскрылся, как гнойник на теле Челябинска.
В комнату влетел закованный в доспех Костас. Выпустил очередь мне за спину. В проходе показались Люци и Драмина.
— Кощей, вставай! Я позвал всех наших. Уже двадцать минут твою задницу защищаем, — Костас протянул мне руку, не смея входить в магический круг. — Друг, ты чего? Вставай! Бой еще не закончен.
Не могу. Не вижу больше смысла жить. Не после того, что я сейчас увидел на другом конце света. Внутри всё горит от отчаяния.
— Дай мне пистолет, — я протянул руку Костасу.
Получив желаемое, я направил ствол Макарова себе в висок и спустил курок.
Пистолет не выстрелил. Металлическая перчатка Костаса сжала оружие с такой силой, что коробка затвора деформировалась.
— Кощей, зараза, да очнись ты! — богатырь, уже вошедший в круг, с размаху отвесил мне подзатыльник. — Ты че? Сдохнуть захотел?
— Марина мне изменяла. Я видел…
— В задницу её! — Костас рубанул рукой по воздуху. — Слышишь, в задницу! Добро пожаловать в общество разбитых сердец. Вставай, Кощей! Да чего ты сидишь?! Сам подумай, правда ли то, что ты видел? Эта старуха культисткой же была. Мало ли в какие иллюзии ее магия тебя сводила. Кхан, черт подери. Вставай! Я ради тебя всю нашу команду по тревоге поднял! Они нас с другой машины прикрывали.
Другой машины?! Так за нами от самой больницы был хвост.
— Откуда ребята вообще здесь взялись?
— Ты чё, с дуба рухнул? — богатырь аж забрало поднял от удивления. — Думаешь, из больницы тебя бы вообще выпустили без прикрытия? Я кое-как с начальником охраны договорился, чтобы наших на слежку взяли. Давай, вставай! Ардент с парнями там у дверей насмерть стоит! А ты тут в суицидника играешь.
— Клоака Древних, — заорала Драмина, швыряя гранату в соседнюю комнату. — Они всё лезут и лезут, через тени. Командир, уходить надо! Роберт, вставай. Ты обещал мне.
Обещал. Да, точно обещал. А свои общения я всегда выполняю. Сосредоточившись на этой мысли, я поднялся на ноги отбросив в сторону бесполезный пистолет. Моя стихия — магия. Мой аспект — Смерть. И сейчас эссенции смерти в квартире, да и в доме в целом, прямо пруд пруди.
Драмина и Костас, стреляя из всех стволов, начали прокладывать путь к выходу из некогда роскошных апартаментов ведьмы. Теперь же, тут всё было залито кровью, в воздухе витал запах аммиака, а вдоль стен лежали трупы тварей. Не знаю, сколько я провел в трансе, но точно не меньше получаса.
Пока друзья стреляли, я аккуратно заливал помещение струями огня, не давая образовываться крупным теням. Из них всё лезли и лезли омерзительные твари Йог-Сотота. Когда до двери оставалось рукой подать, я уловил через ментат как в трех комнатах за нашими спинами собирается целая орда тварей. Они готовились зажать нас с двух сторон на лестничной клетке.
— Костас, впереди засада! Они на тебе! — крикнул я в ту же секунду, когда пулемет затих. — Я же займусь теми, что сзади.
Вдох. Вобрать в себя ту эссенцию смерти, что черным ковром застилает пол на всем этаже. Линейно-динамический фокус — усиление, сжатие, сжатие, смена диапазона выброса энергии. С двух моих рук в опасные или занятые монстрами комнаты полетели два крупных шара из белого пламени. Огонь — моя стихия! И я научился его понимать без лишних слов.
