Нхика колебалась, застыв в нерешительности, замерев между вытянутой рукой Кочина и стальным взглядом Трина. Мгновение тишины установилось, разреженное лишь пронзительным скрипом канареек. Теперь дело было не в какой-то ничтожной сумме хемов; речь шла о данных и нарушенных обещаниях, спасенных и потерянных жизнях, найденных и оставленных друзьях. Перед ней стоял выбор: помочь первой семье, которая ей доверилась, или последовать за последним человеком в городе, который мог по-настоящему её понять. Между этими двумя выборами всё было просто.
- Если знаешь, что для тебя лучше, - сказала она, - не следуй за нами.
Трин ударил кулаком по перилам, заставив старый металл задребезжать. - Они доверяли тебе! - Трещина в его голосе пронзила её сердце ледяным осколком. В его голосе была не скрываемая злоба, и она знала, что он с самого начала ждал этого момента, причины не доверять ей. Что ж, вот она.
Нхика отвернулась, глядя вместо этого в канализационный люк. Она подавила мысли о Мими, Андао или Хендоне, которые оказали ей гостеприимство. Нет, вместо этого она думала только о Кочине, о одиночестве, развеянном резким прикосновением. - Это была их ошибка, - пробормотала она.
Затем она взяла Кочина за руку.
Глава 17
Нхика и Кочин бежали через канализацию. В таком городе, как Теуман, даже системы канализации имели порядок. Тем не менее, она спотыкалась, почти неуклюже в темноте, полагаясь больше на его руку, обхватывающую её, чем на свои глаза. В этой черноте она видела Трина, очерченного силуэтом магазина, его глаза замерли в предательстве. Она моргнула, стараясь забыть этот образ.
Кочин, казалось, запомнил путь наизусть, поворот за поворотом. Решетки и ливневые стоки освещали их путь полосками угасающего света, закат переходил в сумерки, пока они продолжали идти. К тому времени, как они подошли к широкой прибрежной решетке, луна уже поднялась, заливая каменистые берега доков серебром. Это был знакомый ей вид: резкие контуры доков на фоне океана с гладкими гребнями волн и разлетевшимся лунным светом. В темноте город казался почти продолжением утесов, с контурами, похожими на хребты с пагодными крышами.
Но Кочин не повел её обратно в город. Вместо этого они продолжили путь там, где доки достигали воду, приютивши гигантские круизные судаи и их веерообразные джонковые паруса, поднимающимися между плоскими баржами. Это был ориентир Свинного квартала, южной части города, место, которое она часто посещала, пока её отец был жив. Тогда он носил её на плечах, показывая огромные сказочные корабли и утверждая, что они принадлежат ему.
Несмотря на наступающие сумерки, в доках все еще было движение: рабочие привязывали корабли на ночь, а инженеры сваривали панели на скелетных каркасах. Они прошли мимо круизных кораблей, подвешенных на кабельных люльках, и подводных судов, напоминавших выброшенных на берег китов в темноте, железные останки которых корабелы разобрали до костей. Выйдя из канализации, Кочин снял маску и замедлил шаг, идя рядом с ней. Она не заметила, когда её рука выскользнула из его, но её кожа все еще помнила тепло их прикосновения.
- Думаю, можно сказать, что мы сбежали, - сказала она, но он не остановился.
- Я научился не недооценивать Конгми, - ответил он. Он смотрел на неё краем глаза, но Нхика продолжала смотреть вперед, почти боясь начать разговор. Взгляд на него вызывал чувство вины в её желудке, которое она пыталась подавить. Так что, если она нарушила соглашение с Конгми? Она никогда не была им обязана. Как и со всеми своими клиентами, она предложила им видимость доверия, и они были дураками, что поверили в это. Так почему же на этот раз это ощущалось так ужасно?
Выражение боли Трина снова промелькнуло у неё в голове, и Нхика сглотнула комок в горле.
- Кстати, спасибо, - сказал Кочин, словно это была запоздалая мысль. - За то, что доверилась мне. Я знаю, это много значит.
- Доверие требует ответов, - парировала она. Часть её, все еще привязанная к семье Конгми, нуждалась в том, чтобы узнать истинную причину убийства их отца.
- Я отвечу на твои вопросы, Нхика, но не втяну тебя в свои ошибки.
Она сжала челюсть от раздражения. Разве не так вели себя Конгми, держа её в стороне от своих заговоров? Нхика надеялась, что Кочин будет другим. Тем не менее, она решила оставить эту тему на потом. - Как ты исцеляешь, тогда? Я не знала, что теуманы могут иметь дар.
- Они не могут. Но я не только теуман. По материнской линии я яронгез. Но внешность у меня от отца, правда? - Он улыбнулся ей, его тёмные глаза засветились, и к нему вернулась привычная харизма.
- Ты учился по тем книгам, которые дал мне?
- Нет, меня учила моя мать. У меня есть семья в деревне.
- Она тоже целитель сердца? - спросила Нхика, её глаза расширились.
- Да, хотя она это скрывает.
- Ты… - Нхика вспомнила его на Скотобойне и хэмы, которую он был готов потратить на неё. - Ты знаешь кого-нибудь ещё?
Его губы сжались в тонкую линию. - Нет. И я провел все свои годы в Теумане в поисках.
- Значит, только мы.
