Нхика бросилась к краю утеса, беспокоясь, что увидит его дом на горизонте, дрейфующий назад к Центру без нее. Солнце садилось над водой, и она прищурилась, стараясь разглядеть знакомый силуэт сквозь мерцающий свет.
Вместо этого она увидела Кочина, стоящего на берегу спиной к ней и смотрящего на прибой. Облегчение вырвалось с ее выдохом, и она начала спускаться по склону утеса, выбирая не извилистую тропу, а прямой путь, спотыкаясь через заросли и кусты.
- Кочин! - закричала она, и он обернулся как раз вовремя, чтобы поймать ее, когда склон выбросил ее наружу.
- Нхика, ты -
- Вен Кочин, как ты смеешь, - зашипела она, желая столкнуть его в воду и позволить течению унести его. - Ты водил меня за нос обещанием ответов, чтобы просто оставить меня здесь?
Его выражение стало извиняющимся. - Я... планировал так. Но больше нет. Я вспомнил, насколько ты неуступчива, и ты права - это несправедливо. Я обязан тебе ответами. В этот раз я не буду их избегать, клянусь.
Теперь он предлагал ответы, но Нхика уже начинала понимать. - Письмо, которое написал доктор Санто, там было сказано «Я знаю». Он говорил о твоей семье, не так ли? Вот почему ты отправил им деньги, чтобы они уехали.
Кочин сглотнул, кадык на его горле дернулся. - Он знает, кто я, кто моя мать, где я живу. Он угрожал их спокойствию, их жизням. Мне было мучительно лишить господина Конгми жизни, но если бы я этого не сделал, я мог бы потерять свою семью.
- Так, ты думал, что можешь отправить меня с ними, решив две проблемы сразу?
Кочин поморщился от ее тона. - Ты не проблема, Нхика. Я просто... - Он повернулся обратно к утесу, где крыша его детского дома выглядывала из-за листвы. - Я знаю, что моя семья полюбила бы тебя. И я думаю, что ты тоже могла бы полюбить их - семью, где ценится целительство сердца. Место, к которому ты могла бы принадлежать. Разве ты этого не хочешь?
Да, разве это не то, чего она всегда хотела? - Но что насчет тебя?
- Для меня уже слишком поздно. Но не для тебя.
- Ты сдаешься, даже не попробовав?
- Я пробовал. И это мне дорого обошлось. - Сила его слов заставила ее замолчать, и, как будто заметив ее замешательство, его выражение смягчилось.
С длинным вздохом Кочин жестом пригласил ее к уединенному рощице возле утеса, тихому укрытию, обещавшему историю. Послушно, Нхика последовала за ним. С их спинами к склону и глазами, обращенными к воде, они сели.
Губы Кочина приоткрылись. Потребовалось еще немного времени, прежде чем появились слова. - Три года назад, когда мне было шестнадцать, я приехал в Центральный Теумас для учебы в университете. Я получил стипендию и в своей благодарственной речи поблагодарил свою мать. Тогда-то доктор Санто впервые подошел ко мне, так же, как и к тебе: с визитной карточкой.
Он замолчал, словно эти слова были для него чуждыми, когда они были произнесены вслух. Как будто ему никогда не приходилось исповедоваться перед кем-то другим. Она почти хотела подтолкнуть его к продолжению, но позволила его мыслям собраться в их собственное время.
Наконец, он продолжил. - В то время его исследовательская инициатива только начиналась. Это казалось захватывающим - быть на начальном этапе чего-то столь грандиозного. Доктор Санто взял меня под свое крыло и поставил на свой личный проект: трансплантацию органов.
Кочин произнес эти последние слова с таким зловещим оттенком, что у Нхики инстинктивно сжался желудок. Трин рассказывал ей другую сторону этой истории - первый врач, совершивший пересадку органа. Медицинское чудо внезапно показалось гораздо более зловещим.
- Что ты знаешь о трансплантации органов? - спросил он.
- Очень мало.
- Что ж, органам не нравится быть вне своих первоначальных владельцев. Они восстают против новых тел: либо они убивают тело, либо тело убивает их. Вы можете хирургически пересадить новый орган без особых проблем - поддерживать его в живом состоянии - это совсем другое дело. Доктор Санто открыл способ поддерживать их жизнь, но для этого ему нужен был -
- Целитель сердца, - догадалась Нхика.
Выражение лица Кочина стало жестким, мускул на его челюсти напрягся. - Я читал его статьи как священные писания. Я понимал, что произойдет с этими пациентами, если я не использую свой дар. Думаю, он с самого начала догадался, кто я. Он отвел меня в послеоперационное отделение и показал всех своих умирающих пациентов после трансплантации.
- И ты сказал ему, что ты целитель сердца?
Кочин фыркнул. - Идиот, я исцелил человека прямо на его глазах. Успокоил те сигналы, которые атаковали новый орган, ровно настолько, чтобы он восстановился. Я надеялся, что он увидит, как медицина и целительство сердца могут работать вместе на благо. Сначала он заставил меня почувствовать себя равным, как будто мое целительство было так же законно, как и его медицина.
- Что изменилось?
