Где Андао всегда уступал своей младшей сестре, теперь он твёрдо стоял на своём мнении, и даже Трин кивнула в знак согласия. Мими сжала челюсти, обдумывая предложение больше со слов своего брата, чем со слов Кочина.
— Ты прав, — наконец сказала она, её слова несли в себе как смирение, так и решимость. Она обратила своё внимание обратно к Нхике. — Значит, вы хотите, чтобы мы эксгумировали отца, пока вы будете доставать этот препарат?
Нхика кивнула, облегчённая тем, что наконец-то заручилась поддержкой Мими.
— Но это должно быть тайно. Если доктор Санто узнает, что мы делаем, всё будет кончено.
Мими повернулась к Кочину.
— А ты. Если мы это сделаем, я хочу твоё слово, что после этого ты исчезнешь из нашей жизни.
— Я покину город, — ответил Кочин. Нхика знала, что это было то, чего он всегда хотел, но его заявление странно огорчило её. — Вы больше никогда меня не увидите.
— Хорошо, — заявила Мими. — Это не прощение, мистер Вен. Но ради Нхики, ради моего отца, мы поможем. Теперь давайте приступим.
Глава 23
К концу недели семья Конгми пригласила доктора Санто на ужин, предоставив Нхике и Кочину короткий промежуток времени для кражи санкурониума. Они собрали свои вещи — отмычки, сумки, перчатки — и оделись в чёрное. Перед тем, как выйти, Кочин приподнял сиденье скамьи, чтобы достать маски из спрятанного в нём тайника.
Нхика смотрела на маски. Лиса Кочина улыбается с подчёркнутым выражением, её же маска изображала рыбу, комически грустную, с одинокой слезой, стекающей из выпученных глаз. — Это обязательно?
— О, абсолютно.
— Значит, ты лис, а я… рыба?
— Они персонажи из яронгских сказок, — сказал Кочин. Нхика предполагала, что его маска отсылает к Лису-обманщику, когда встретила его впервые. С интересом и грустью она задумалась, почему из всех существ Кочин выбрал злодея.
Она вспомнила историю о Печальном Карпе. — Разве это не та рыба, что плачет так много, что создает все реки на Яронге?
— Да, — ответил Кочин, ухмыляясь. «Он ничего не делает, кроме как жалуется всё время.» До того как она успела ответить, он уже выскочил за дверь.
Они отправились вечером, пересекая воду. На этот раз, вместо возвращения на причалы, они высадились в районе Дракона. Там они причалили на частный пляж с серым гальковым песком и потянули свою лодку в укрытие под скалой.
Поднявшись по склону скалы, просторные сады и хорошо освещённые улицы района Дракона приветствовали их. Особняк доктора Санто стоял на вершине холма, не такой обширный, как имение Конгми, но с садом и пологим подъездным путём. У него был вкус к роскоши: навершия на каждой крыше и стены из известняка, украшенные замысловатыми сценами. Дом даже имел наружную водную систему с водопадами, струящимися через пористые камни в пруды с карпами. Нхика свистнула, глядя на это, когда они с Кочином нашли место для наблюдения, далеко от дома и вне света фонарей.
— У доктора Санто большая семья? — спросила она, скрестив руки, наблюдая за тенями, движущимися внутри дома.
— Больше нет, — ответил Кочин. «Его жена ушла от него после смерти их сына.»
Нхика вспомнила свои разговоры с доктором Санто о его сыне — Лейтуне, кажется? Оглядываясь назад, она была удивлена, что это было правдой, а не частью его замысловатой лжи. — Мальчик с дырой в сердце.
Кочин кивнул. — Невозможно не пожалеть его, не так ли? Даже после всего, что он сделал. Я даже не могу себе представить, что это такое — потерять кого-то, кого любишь, когда чувствуешь, что мог бы его спасти.
Нхика издала звук согласия, но она точно знала, каково это.
Дом озарился светом. Гул двигателя возвестил о прибытии автокареты доктора Санто, которая остановилась на подъездной дорожке. Нхика и Кочин нырнули в укрытие переулка, наблюдая за ним, пока он не проехал по дороге и не свернул за угол.
Перед тем как войти, они подождали, пока дом не опустеет, свет не погаснет и улицу не накроет тишина. Затем они двинулись к дому, притворяясь, будто принадлежат этому месту, их шаги были неторопливыми и неприметными. Теплая погода позволяла им прогуливаться с комфортом, и, когда они проскользнули в сад доктора Санто, Нхика оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что никто не наблюдал за ними из открытого окна.
Сад предложил им каменную дорожку, которая вела к дому. Вход был через садовый портик, стена которого была увешана ставнями, от которых Нхика держалась подальше.
Она прошла мимо Кочина к двери, наклонившись ближе в сумерках.
Маска сужала ей обзор, как и сгущающаяся тьма, но Нхика была готова к этому. Она достала из сумки набор отмычек и принялась за замок, полагаясь больше на звук и ощупь. Подобно целительству сердца, вскрытие замков было ещё одним навыком, который оставила ей бабушка, хоть и скорее из необходимости, чем из традиции. И, как и целительство сердца, Нхика отточила его во время своих скитаний по улицам, когда ей нужен был тёплый уголок для сна между съемными квартирами.
