– Ничего страшного. Все равно я пришел на восемь минут раньше. – Фабиан посмотрел на свои наручные часы. – Не хочется ведь опаздывать, когда есть договоренность. – Он улыбнулся мужчине. – Посижу здесь и подожду.
Чувствуя недоверчивый взгляд мужчины у себя на затылке, он пошел и сел на стул. Затем достал телефон и начал механически щелкать по иконкам меню, пока мужчина не устал и не ушел.
Вернувшись к закрытой двери офиса, он взялся за дверную ручку и опустил ее до упора. Как и ожидалось, дверь была заперта, поэтому, убедившись, что он все еще один в коридоре, он шагнул назад и резко пнул ее.
Кабинет был одним из самых больших, которые он видел в полицейской системе. Даже начальник национальной полиции Швеции вряд ли может похвастаться таким количеством квадратных метров.
Но за столом никто не сидел. Как не сидел и на диване, и в каком-нибудь из кресел. Как бы ни светилась красная лампочка перед кабинетом, освещал все Слейзнер своим отсутствием. Он как смог закрыл дверь и по скрипучему паркету подошел к письменному столу, который располагался между двумя зашторенными окнами.
Кроме экрана компьютера с клавиатурой, нескольких ручек и блокнота, там лежали две большие кипы документов, которые он пролистал.
Некоторые из документов, похоже, были связаны с внезапной гибелью Яна Хеска. Там были отчеты судебно-медицинской экспертизы, фотографии, на которых было изображено, как поднимали из воды завернутое тело, и ряд рукописных указаний времени и даты и связанные с этим комментарии, такие как «сохранить» и «вырезать». Там же была масса фотографий Дуни Хугор. Фотографий, сделанных на расстоянии, в темноте, распечатанных с различных камер наблюдения.
Но ничего из этого его не заинтересовало, поэтому он выдвинул один из ящиков стола, вытащил его содержимое на стол и стал перебирать все подряд – от ластиков и пастилок для горла до новых документов с наспех сделанными пометками, такими, как «обнулить журнал M. Реннинга», «не забыть увеличить нагрев», а также «камеры комната для допросов 4». Еще там был список пропавших без вести лиц с обведенным именем Камиллы Крюстхофф.
Там он тоже не нашел ничего стоящего внимания и, перевернув вверх дном второй ящик стола, наконец зацепился взглядом за одну из папок в стопке. Красную, с написанными черной тушью инициалами «T. Р.».
От этого зрелища он пошатнулся и, чтобы не упасть, сел в рабочее кресло, ослабил шнурок на папке и открыл ее.
Самый верхний документ был озаглавлен: «Аргументы в пользу отсрочки судебного разбирательства». Следующим документом было заключение психолога с такими словами как «депрессия», «замкнутость» и «склонность к суициду».
Затем следовал ряд распечатанных фотографий различных камер одиночного заключения с коротким сопроводительным письмом.
Скобы, удерживавшие стол на месте, одним концом были прикреплены к бетонному полу с помощью тяжелых болтов, которые откручивались специальными инструментами. Другим концом они были приделаны к ножкам стола, по одной на каждую. В прямоугольной столешнице находился стальной кронштейн, к которому крепились наручники на запястьях Дуни.
На ней были безразмерные мягкие штаны и толстовка, все серого цвета. Часов в помещении не было, но она считала секунды и добралась до пяти тысяч двухсот сорока трех, что означало, что скоро полтора часа, как она сидит здесь и ждет.
Без воды и еды.
Без всего с тех пор, как ее доставили в изолятор через черный ход, о существовании которого она даже не подозревала.
Вероятно, они сидели по ту сторону зеркала и ждали, чтобы ее достаточно разморило от зрелища кулера с прохладной водой у стены. Чтобы она сдалась и стала послушной добычей на предстоящем допросе. Но сдаваться она не собиралась. Хотя ей больше всего хотелось наклониться вперед, положить голову на руки и закрыть глаза, хотя бы на несколько минут, она сидела с прямой спиной и старалась не заснуть, твердо решив едва касаться спинки стула.
Цель заключалась в том, чтобы поменяться ролями и заставить устать тех, кто по ту сторону. Тех, кто сидел и ждал. Ее. Отключки. В тот момент, как они сдадутся и войдут, победа будет за ней.
На счет пять тысяч пятьсот девять дверь внезапно открылась, что было гораздо раньше, чем десять тысяч секунд, как она предполагала.
– А кто это у нас здесь? – произнес до боли знакомый голос, прежде чем она успела поднять глаза. – Дуня Хугор собственной персоной.
