Последний идол (сборник) полностью

Виктор. Я знаю — друг и соратник. Одно слово — дядя Гена! Я все знаю. Но все равно они чужие люди! И выворачивать перед ними свою требуху, выглядеть жалкими неудачниками… Зачем тебе это?

Вера Александровна. А для меня они — не чужие люди. Они хотя бы помнят, кто был твой отец… И столько хорошего он для них сделал…

Виктормашет рукой.

Вера Александровна. И потом ты сам все время говоришь: быстрее, быстрее, скоро машина придет! А она вон, как пчелка с самого утра крутится…

Виктор(молчит, потом с неожиданным смехом). Мать, да ты, я смотрю, — эксплуататор! Капиталистический хищник.

Вера Александровна. Как же — нашел хищника!

Виктор(продолжает смеяться). Не просто хищник, а еще и циничный…

Вера Александровна(с невольной улыбкой). О-о-о… Если бы все были такими циниками…

Входит Тася с ящиком. С удивлением смотрит на них.

Тася. Смеетесь?

Виктор. Кто смеется? Этот смех у нас стоном зовется…

Виктор уходит, подмигнув матери.

Тася и Вера Александровна смотрят друг на друга. Тася начинает плакать.

Тася. Как тяжело, как несправедливо все! Как я тебя понимаю! Если с Геннадием Алексеевичем что-то случится, я не смогу жить. У тебя хотя бы дети, а я останусь одна…

Вера Александровна(вяло). Не надо об этом думать. Зачем?

Тася. Я уже какую ночь не сплю…

Вера Александровна(в отчаянии). Господи, и так голова кругом, а тут ты еще плачешь. Не надо.

Тася(всхлипывая). Тебе хорошо говорить…

Вера Александровна. Да, мне как раз хорошо! Просто лучше всех!

Тася(с непонятной увлеченностью своей мыслью). Тебе хорошо, потому что ты — права. Тебе мучаться не надо. Тебе тяжело, но тебя все жалеют, потому что ты — жертва. И это всем понятно. Никому ничего не надо объяснять, доказывать…

Вера. Что ты говоришь? Я ничего не понимаю…

Тася(упорно). Жертвам всегда сочувствуют, их жалеют. Им есть, чем утешаться…

Вера. Какое счастье — тебя все жалеют! Умереть можно от такого счастья! Повеситься!

Звонит телефон. Раз, другой. Тася всхлипывает, Вера молчит, погруженная в свои мысли.

Спускается по лестнице Виктор, хватает трубку и тут же кладет — звучат длинные гудки.

Виктор. Вы что, трубку снять не можете?

Тася, хлюпнув носом, уходит с коробкой в руках.

Виктор. Что это с ней?

Вера Александровна. Не знаю, вдруг стала молоть какую-то ерунду. Что нам хорошо, потому что мы жертвы и нас все жалеют… Представляешь себе?

В дверях появляется Неволин, стучит костяшками пальцев в дверь и откашливается. Вера Александровна и Виктор оборачиваются к нему.

Вера Александровна. Вот он и приехал. Я же говорила!

Неволин. Здравствуйте, Вера Александровна. Привет, Виктор…

Виктор. Здорово, Неволин. А где твой друг?

Вера Александровна. Да, а где Максим?

Неволин. Он будет позже. Во всяком случае он мне так сказал… Мы договорились встретиться на вокзале, но он позвонил и сказал, что задерживается и чтобы я ехал сам, он подъедет позже… Вот я и приехал. Готов помогать. Что надо делать?

Виктор(зло). Я так и знал! Ну, здорово, Неволин. Дружки у тебя те еще!

Неволин. Какие есть.

Виктор(оборачиваясь к матери). Спорим, он вообще не приедет? Или появится, когда уже все будет сделано?..

Вера Александровна. Глупости! Он сейчас будет…

Виктор. Да что с тобой говорить!

Виктор берет ломик и по лестнице поднимается наверх. Вера Александровна и Неволин остаются вдвоем.

Вера Александровна(подходит к окну). Знаете, Игорь, моя мама несколько лет просидела в кресле у этого окна. Она уже не могла ходить, как говорится, обезножела… Вы ее помните?

Неволин. Галину Евграфовну? Нет… Я ее уже не застал.

Вера Александровна. Странно, а я думала, вы появились у нас в доме, когда она была еще жива… Так вот один раз она сказала мне: «Смотри, как раскачиваются сосны под ветром — как маятник. Отмеряют мою жизнь». А теперь они отмерили и мою. Почему-то здесь вдруг все стало другое… Даже эти сосны. Даже воздух… Виктор называет меня ненормальной. Может, я действительно просто схожу с ума? Как вы считаете, я уже окончательно похожа на сумасшедшую? Вам со стороны виднее, мы не виделись столько лет…

Неволин. Три года.

Вера Александровна. Три года. А Николай Николаевич умер семь лет назад… Вы же теперь живете за границей?

Неволин. Да. В Германии. Работаю в университете.

Вера Александровна. И как вам там? Нравится?

Неволин. По-разному.