В далеком будущем человечество покинуло Солнечную систему, чтобы найти себе новый дом в глубине космоса. Великое переселение должны были контролировать специально созданные для этой цели инженеры — элита человеческой расы, сверхлюди, совершенные как умственно, так и физически. Но колонизация нового мира пошла совсем не так, как было запланировано.Молодой инженер по имени Артур просыпается после криогенного сна спустя шесть сотен лет с момента высадки на Новой Земле. Он обнаруживает, что дивный новый мир, который должны были создать инженеры, покрыт пеплом войны. Древняя техника почти не функционирует, и жители планеты вынуждены бороться за выживание как с природой, так и друг с другом. Вся планета являет собой пустошь, выжженную двумя солнцами и погрузившуюся в хаос.Артур — последний инженер, единственный, кто может исправить ошибки прошлого и восстановить человеческую цивилизацию. Но чтобы достичь своей цели, ему предстоит пройти долгий путь от идеалиста, взращенного в обществе без насилия, до настоящего воина, способного преодолеть любое испытание. Сможет ли Артур достичь своей цели, победить многочисленных врагов и собственные страхи? Сможет ли он сохранить при этом человечность и не стать еще одним чудовищем этого жестокого мира?
— …так все и завертелось, — продолжил рассказ Старик и, как будто иллюстрируя свои слова, помешал ложкой в кружке. Маленькие кусочки грибов, которые он почему-то называл чаем, завертелись в урагане янтарной горячей жидкости, но вскоре легли на дно. Старик запихнул в рот черствую галету, разгрыз ее и тут же сделал большой жадный глоток из кружки.
По какой-то странной причине Артуру было интересно наблюдать за тем, как Старик ест и пьет, ведь делал он это… как бы лучше выразиться… по-звериному, что ли. Куски серой протеиновой массы, чем-то схожей с паштетом, он поддевал грязными пальцами прямо из банки и с чавканьем отправлял в рот. Безвкусное лакомство застревало между кривыми, чернеющими зубами, под толстыми ногтями и на седой нечесаной бороде. Артуру приходилось питаться так же — никакой кухонной утвари, естественно, у них не было, да и есть как-то иначе, когда работает лишь одна рука, было бы проблематично. И все же он старался сохранять некоторое человеческое достоинство, поддевая «паштет» не пальцами, а галетой.
От чая Артур отказывался лишь поначалу. Попробовав его впервые, он надолго потерял аппетит. Горько-сладкий вкус буквально въелся в горло с первого глотка. Но чай позволял согреться, что было необходимо, так как на станции почти всегда стоял холод. И, кроме того, напиток обладал легким дурманящим эффектом, а это помогало справляться с болью в руке. После, наверное, десяти кружек, которые Старик чуть ли не заставил Артура выпить, тот даже начал привыкать к отвратительному вкусу этого грибного варева.
Сейчас Старик жевал, пил и одновременно с этим продолжал рассказывать что-то крайне неинтересное из своей биографии.
Артур же продолжал наблюдать за ним и думал о том, что заставляет этого человека питаться таким диким образом и почему он не может делать это нормально. Что мешает раздобыть или на худой конец смастерить простые столовые приборы? Почему он ест так жадно, так быстро?
В какой-то момент Артур понял, что, видимо, его новоявленному хозяину в свое время пришлось пережить сильный голод. Вернее сказать, жить с постоянным голодом долгие годы. На какое-то мгновение он даже почувствовал толику сострадания, но это быстро прошло.
В целом Старик был неплохим человеком, просто… у Артура были свои причины относиться к нему предвзято.
Артур подцепил галетой еще немного протеиновой массы, подумал, что в ближайшее время сам сделает себе хотя бы ложку, и, отправив бутерброд в свою пищеварительную систему, продолжил не слушать Старика.
— …вот так я и оказался на этой чертовой станции, — подытожил тот свой рассказ.
— А что было потом? — выдал дежурное Артур.
— А потом я узнал, что эта сволочь Герхард нашел на своей проклятой свалке одну из инженерных капсул! — Артур возвратился было к своим мыслям, как вдруг услышал то, что не могло его не заинтересовать. — Инженерную капсулу, представь себе! Я забрал полноценную станцию, а он какую-то свалку, и все, что я получил — это гору полусъедобного протеинового навоза, а этот проклятый дуболом разбогател!
Когда Старик наконец-то уснул в своем кресле, Артур укрыл его теплым пледом и тихо ушел. Не то чтобы он заботился о старом подонке, просто, если не укрыть его, тот с утра будет в прескверном настроении, а от его настроения зависела жизнь Артура.
Выйдя в коридор, пленник поправил перевязь, на которой висела его левая, ныне не функционирующая рука. Затем аккуратно провел ладонью правой руки по шее, нащупал холодный металл ошейника. Кольцо легкого сплава с подкладкой из кожзама не причиняло особых неудобств. Страдания, которые оно вызывало у Артура, носили скорее психологический характер. Ошейник в первую очередь был символом его рабства, кроме того, он являлся «почетным орденом» за глупость и самоуверенность. Самым же неприятным оказалось то, что внутри ошейника находились микроскопический заряд взрывчатки и электронный детонатор. Заряд был настолько мал, что не причинил бы вреда никому и ничему, кроме как самому носителю ошейника, то есть Артуру. Однако заряд был достаточно велик и умело расположен для того, чтобы вред этот оказался несовместимым с жизнью. Артур не знал наверняка, но с детства его учили, что нет ничего важнее его собственной жизни, а проверять правильность данного постулата он не собирался. Ошейник мог детонировать в двух случаях: первый — если Старик нажмет большую красную кнопку на своем пульте; второй — если он не будет вводить на пульте код дезактивации через каждые двадцать четыре часа.
Эхо шагов Артура разносилось по узким коридорам станции «Январь-9», отражалось от кажущихся бесконечными труб и перекрытий. Тусклый свет электролюминесцентных пластин мягко расползался по тоннелю номер шестнадцать, постепенно исчезая во мраке служебных ответвлений. Пройдя около пятисот метров, Артур свернул в одно из таких ответвлений и, побродив там немного, наконец-то добрался до своей цели. Привычным уже движением отодвинул пластину фальшпола, потом, спустившись вниз, поставил ее на место над собой.