Осада Забытого Предела закончилась победой Первого Ордена, став куда более значимым событием, чем ожидалось раннее. В Дастриус явился новый Смертный Меч Бога Битв - бессмертный, ставший одним из решающих факторов, определивших исход сражения. Сила одного игрока оказалась настолько огромна, что всполошила всё игровое сообщество. Тараса впрочем волновало совсем другое. Встреча с единственным живым родственником стала неминуемой, отодвинув на второй план и произошедшее в домене Бога Битв, и бурю внимания к его личности, не сулящей ничего хорошего...
Женя бегал от кухни к столу, носясь с тарелками. Мама в этот раз, кажется, решила убить всю их семью иначе на кой чёрт готовить
Ну, к подобному поведению мамы они уже привыкли. Она любила ввергать всех причастных в такую предпраздничную суету, хоть их семья была более чем способна полностью её избежать. Женя любил такие семейные сборища, когда перед ними все, даже отец, становились помощниками мамы, временно берущей на себя роль главы семейства.
Хотя сегодня его отец, пожалуй, слишком уж беспокоился. Вот чего не ожидаешь увидеть, так это волнующегося отца. Женя в целом с большим трудом мог откопать в закоулках памяти те немногие моменты, когда его родитель терял свой ореол спокойствия и уверенности. Илья тоже перенял эту манеру, пусть и не в столь абсолютной форме. Но сегодня, что один, что второй, волновались перед приездом гостей. Хотя, пожалуй, самым странным был тот факт, что сам Женя нисколько не волновался: явно сказываются путешествия с Вольным, не иначе.
Тарас написал ему, что он в норме, но какое-то время в игру зайти не сможет из-за полученных штрафов. Женя успел умереть в тот день боя за крепость одиннадцать раз. Он возвращался до тех пор, пока в лагерь не отправили специальную команду охотников, вылеживающую его и прочих объявившихся диверсантов. Налёт на расположение баллист стал достоянием общественности: Лиса таки засняла всё на видео. Он сам диву давался тому, насколько сильно привычный ему образ самого себя отличался от того, что он увидел на экране. Сильный и упертый, последнее особенно его удивляло. Он редко доводил что-то до конца, особенно если для этого приходилось прикладывать хоть сколько бы то ни было значимые усилия. А тут он каким-то чудом прошибает себе путь через толпу дружинников, терпя боль, которую он
Наверное, его действия могли бы стать небольшой сенсацией в битве за крепость, если бы не новость, атомной бомбой, свалившейся на игровое сообщество: на поле боя появился Смертный Меч Асфеда. Споры об этом событии не прекращались и сейчас, спустя две недели. Кто-то говорил, что это просто читерство, баг или ещё какая-то недоработка, причем далеко не только представители проигравшей стороны конфликта. Многие игроки и за рубежом оказались обеспокоены случившимся.
Всё из-за того какую силу смог приобрести один единственный игрок. Сейчас, когда сеть буквально завалили кадрами с осады, смогли подсчитать более-менее точное число убитых Смертным Мечом игроков. Получившееся число вышло даже больше, чем в первоначальном варианте, став пятизначным. Во многом благодаря последнему, отчаянному рывку, когда под ударами Смертного Меча запросто могли пасть десятки, а несколько раз даже сотни игроков. Дастриус, а компания-производитель всемирно успешной игры, не так давно на волне успеха произвела ребрендинг и теперь называлась также, как и её знаменитое детище, обещала ответить на все вопросы по поводу Смертного Меча на конференции через несколько дней, но на самый главный вопрос ответ уже был дан — всё произошедшее в рамках правил игры.
Игровое сообщество такой сухой ответ воспринял без особого энтузиазма: слишком неравным был обмен, каким бы он ни был. В интернете нередко можно было наткнуться на мнение, что даже если персонаж Вольного действительно умер с концами — это всё ещё недостаточная плата за такую мощь в битве. Но Женя, будучи человеком близким с Вольным, хорошо знал в чём
Боль.
Вольный с самого начала в Дастриусе не менял болевую шкалу, установленную на ста процентах. Да, во время боя он стал практически бессмертным, но вряд ли он перестал чувствовать, а это значит, что все семь часов он чувствовал, как его рубила и кромсала целая армия, в конце боя практически расчленившая ещё живое тело.
Те немногие, кто высказывал подобное предположение считались сумасшедшими.