Рисунки Андриолли.Рисунок на переплете А. Голяховской.Форзац Д. Хайкина.
Может быть, на всем огромном протяжении границы, которая отняла владения французов от территории английских колоний Северной Америки, не найдется более красноречивых памятников жестоких и свирепых войн 1755—1763 годов, нежели в области, лежащей при истоках Гудзона и около соседних с ними озер.
Эта местность представляла такие удобства для передвижения войск, что ими нельзя было пренебрегать. Продолговатая водная пелена Шамплена тянулась от Канады -и глубоко вдавалась в колонию Нью-Йорк; вследствие этого озеро Шамплен служило самым удобным путем сообщения, по которому французы могли проплыть до половины расстояния, отделявшего их от неприятеля.
Близ южного края озера Шамплен с ним сливаются хрустально ясные воды озера Горикан — «Святого озера».
Святое озеро извивается между бесчисленными островками, и его теснят невысокие прибрежные горы. Изгибами оно тянется далеко к югу, где упирается в возвышенное плоскогорье. С этого пункта начинался многомильный волок, который приводил путешественника к берегу Гудзона; тут плавание по реке становилось удобным, так как течение свободно от порогов.
Выполняя свои воинственные планы, французы пытались проникнуть в самые отдаленные и недоступные ущелья Аллеганских гор и обратили внимание на естественные преимущества только что описанной нами области. Действительно, она скоро превратилась в кровавую арену многочисленных сражений, которыми враждующие стороны надеялись решить вопрос относительно обладания колониями.
Здесь, в самых важных местах, возвышавшихся над окрестными путями, вырастали крепости; ими овладевала то одна, то другая враждующая сторона; их то срывали, то снова отстраивали, в зависимости от того, кто одерживал победу.
В то время как мирные земледельцы старались держаться подальше от опасных горных ущелий, скрываясь в старинных поселениях, многочисленные военные силы углублялись в девственные леса. Возвращались оттуда немногие, изнуренные лишениями и тяготами, упавшие духом от неудач.
И все же люди вносили жизнь в темные леса этого злосчастного края. На прогалинах и полянах звучала военная музыка; эхо гор повторяло то стоны раненых, то веселые крики храброй и беззаботной молодежи, спешившей предаться отдыху.
Именно на этой арене кровопролитных войн развертывались события, о которых мы попытаемся рассказать. Наше повествование относится ко времени третьего года войны между Францией и Англией, боровшимися за власть над страной, которую не было суждено удержать в своих руках ни той, ни другой стороне.
Войска англичан были разбиты горстью французов и индейцев; это неожиданное поражение лишило охраны большую часть границы. И вот после действительных бедствий выросло множество мнимых, воображаемых опасностей. В каждом порыве ветра, доносившемся из безграничных лесов, напуганным поселенцам чудились дикие крики и зловещий вой дикарей.
Под влиянием страха опасность принимала небывалые размеры; здравый смысл не мог бороться со встревоженным воображением. Даже самые смелые, самоуверенные, энергичные начали сомневаться в благоприятном для них окончании борьбы. Число трусливых и малодушных невероятно возрастало; им чудилось, что в недалеком будущем все американские владения Англии сделаются достоянием французов или будут опустошены индейскими племенами — союзниками Франции.
Поэтому-то, когда в английскую крепость, возвышавшуюся в южной части плоскогорья между Гудзоном и озерами, пришли известия о появлении близ Шамплена маркиза Монкальма и досужие болтуны добавили, что этот генерал движется с отрядом, «в котором солдат как листьев в лесу», страшное сообщение было принято с трусливой покорностью. Весть о наступлении Монкальма пришла в разгар лета; ее принес индеец в тот час, когда день уже склонялся к вечеру. Вместе со страшной новостью гонец передал командиру лагеря просьбу Мунро, коменданта одного из фортов на берегах Святого озера, немедленно выслать ему сильное подкрепление. Расстояние между фортом и крепостью, которое житель лесов проходил в течение двух часов, военный отряд, обремененный грузными повозками, мог покрыть между восходом и заходом солнца. Одно из этих укреплений верные сторонники английской короны назвали фортом Уильям-Генри, а другое — фортом Эдуард. Ветеран-шотландец Мунро командовал фортом Уильям-Генри. В нем стоял один из регулярных полков и небольшой отряд колонистов-волонтеров; это был гарнизон, слишком малочисленный для борьбы с подступавшими силами Монкальма.
Должность коменданта во второй крепости занимал генерал Вэбб; под его командованием находилось около пяти тысяч человек. Если бы Вэбб соединил все свои рассеянные в различных местах отряды, он мог бы выдвинуть против врага вдвое больше солдат, чем было у предприимчивого француза.
Однако, напуганные неудачами, английские генералы и их подчиненные предпочитали дожидаться приближения сильного и отважного неприятеля, не рискуя выйти навстречу Монкальму, чтобы дать ему сражение и остановить его.
