Сантер обнял Перлонжура и повел в комнату.
– Садись, старик! – сказал он, подвигая самое удобное кресло. И еще раз с волнением повторил: – Старик!
Перлонжур сел, бросив на стол шляпу с плащом. Сантер буквально пожирал его глазами.
– Ну как? – не выдержал он наконец. Но Перлонжур не отвечал.
За пять лет бурных скитаний он ничуть не постарел. Все те же светлые, непокорные волосы, все тот же упрямый лоб, все тот же холодный взгляд голубых глаз и этот обиженный, насупленный вид, способный обескуражить кого угодно.
Сантеру так хотелось прижать к груди вновь обретенного друга! Но что-то удерживало его, мешало подойти к Жану, снова обнять его. Он никак не мог решиться на это. В глазах Перлонжура Сантер видел настойчивый вопрос, и от этого взгляда ему стало не по себе, он томился, поправлял манжеты, пытаясь отыскать нужные слова или хотя бы принять достойный вид. Подумать только, пять лет!..
– Старик, дорогой, как же я рад тебя видеть! – молвил он без особого энтузиазма.
– Я тоже рад, – вежливо ответил Перлонжур.
– Ты нисколько не изменился… Лицо немного вытянулось, и глаза посветлели… В плечах, мне кажется, стал пошире… Вот и все.
– Да, – сказал Перлонжур. – Это все!
Он встал и, сунув руки в карманы, прошелся по комнате. Чувствовалось, что ему не сидится на месте.
– Ты давно здесь?
– Да дней восемь… Нет, девять, – сказал Сантер. Перлонжур остановился у окна и стал выстукивать на запотевших стеклах какой-то марш. Потом, не оборачиваясь, спросил:
– Достиг всего, чего хотел?
Жоржу. Сантеру показалось, что голос его прозвучал как-то неуверенно, приглушенно.
– Да, я… Теперь я богат, Жан!
– Очень богат?
– Да, очень.
Перлонжур повернулся наконец, горькая складка притаилась возле его губ.
– Поздравляю! – сказал он. И, помолчав, добавил:
– Тебе всегда везло…
Сантер в замешательстве, чуть ли не с упреком взглянул на него. Эта встреча рисовалась ему совсем иной. Его огорчало, что он не может дать волю своей радости, отпраздновать вместе с другом величие предпринятого дела, а главное, воздать должное собственному успеху.
– А ты?.. – спохватился он вдруг.
С невозмутимым видом Перлонжур вытащил из кармана одну-единственную сигарету и закурил ее, воспользовавшись самой обычной металлической зажигалкой.
– Я?
Он выпустил в потолок кольцо дыма.
– Пфф!.. Гол как сокол.
И не дав Сантеру опомниться, продолжал:
– Ты удивлен? А между тем этого следовало ожидать. Разумеется, у меня были взлеты и падения. Зато теперь…
Он пожал плечами.
– Прекрасно, – заявил Сантер. – Я заработал достаточно, так что хватит на двоих, на троих и даже на шестерых!
Перлонжур тряхнул головой.
– Нет! Узнаю тебя, Жорж, но отказываюсь. Через неделю снова уйду в море. Не хотелось пропускать назначенную встречу, только видишь ли…
Сантер ударил кулаком по столу.
– А ну, хватит! – крикнул он. – Ты что, забыл наш уговор?.. Не могли же мы все разбогатеть… Если сложить нас с тобой, получится нечто среднее… И это по чести, уверяю тебя!
Он схватил руку Жана и крепко сжал ее.
– В счастье и несчастье, помнишь?.. Наш девиз!.. Давай рассказывай, Жан.
Перлонжур покачал головой.
– Да нечего, Жорж, рассказывать. Нечего. Я проиграл, вот и все! И хочу…
Голос его стал резким.
– Я хочу один расплачиваться за это. Что же касается остальных… Если среди них найдутся такие, кому повезло не больше, чем мне, надеюсь, они поступят точно так же и не станут ничего требовать, хотя бы из чувства собственного достоинства. Будет чертовски несправедливо, если тем, кто добился успеха, придется взваливать на себя заботу о других. Ты славный парень, но настаивать совершенно бесполезно.
– Идиот, – проворчал Сантер.
Он был вспыльчив, и отказ Перлонжура вывел его из себя.
– Согласно уговору, уговору, который ты поклялся выполнять…
Однако друг не дал ему договорить и, взяв за руку, устало сказал:
– Оставь! У нас еще целая неделя для споров. Может, к тому времени и другие подоспеют… Ну а сегодня я, конечно, счастлив видеть тебя…
Он произнес эти слова с привычным для него выражением лица: замкнутым, холодным, немного обиженным, и Сантер сразу же забыл обо всем на свете, даже о причине своего внезапного гнева. Прежде из всех пятерых его товарищей Перлонжур вызывал у него наименьшую симпатию, но в эту минуту он воспылал к нему поистине братской любовью, смутившей его самого, к тому же он не знал, как ее выразить.
Часы пробили восемь, и это вывело его из затруднения.
– Ты прав, – заметил он. – Давай хоть сегодня порадуемся нашей встрече. Восемь часов… Приглашаю тебя на ужин в «Бореаль».
Перлонжур нахмурил брови.
– «Бореаль»? Это что такое?
– Шикарный ресторан, старина… Наверно, ты давненько не заглядывал в такого рода заведения, а ведь раньше-то был, помнится, завсегдатаем.
– Да, давненько… – в задумчивости проговорил Перлонжур, беря в руки плащ со шляпой. – Пошли!
Через пять минут они уже были на улице. Погода стояла теплая, в темноте вспыхивали огни реклам.