— Так точно! — откозырял сержант и повернул коня. Роммерповернулся к ехавшим за ним трем адьютантам. — Прикажите пехотным батальонам и артиллерии двигаться в Саммор.
— Сир полковник, а что, если они уже поблизости, — предположил Аркат. — Сколько помню, там была такая деревенька, как ее… Памфилион. На их месте я бы там устроил засаду.
Роммер прикинул. Вроде бы и ничего, но…
— Ерунда, Аркат. Они не могли миновать наше передовое охранение. Да и конники наверняка бы их заметили…
— Воля ваша, сир Роммер, — вздохнул Мечник. — Но я вас предупредил.
Колонна тронулась вперед неспешно — сначала головная рота пикинеров, потом мушкетеры первого батальона. За холмом дорога резко поворачивала, там были уже не спящие пригороды, а широкое, с колосящейся пшеницей, поле. Рота за ротой выходили в поле…
Пропуская вперед солдат, Роммер натянул поводья. Сегодня Единый-и-Единственный наверняка поможет им в борьбе с язычниками. То-то они удивятся, когда узнают, что оказались в окружении! А к завтрашнему (или уже сегодняшнему?) вечеру те из них, кто выживет, позавидуют мертвым. Главное — незамеченными дойти до Саммора… А потом и до Кайнаттии.
Сверкнувшее где-то над Памфилином яркое алое пятно заставило Роммера резко повернуться, вглядываясь в темное небо. Наверное, это была зажженная стрела или что-то в таком духе… Какого демона?..
Ничего больше он подумать не успел, потому что по кавалькаде конных офицеров стегнула картечь — только успел заметить гаснущим взором, как вылетает неопрятный багровый ком из затылка Арката. «Я свободен!» — ворохнулось в умирающем сознании, а потом истекающее кровью тело сползло с седла. Полковой лекарь насчитал семь проникающих ранений только в живот…
А там, за рекой, в саду на миг стало совсем светло. Потому что пыльную зелень сада прорезали многочисленные сполохи, а миг спустя над полем поплыл пушечный грохот и колючий треск мушкетных выстрелов. Хлопки арбалетов и посвист болтов бесследно растаяли в этом хохоте войны.
— Поэтому я и воззвала к ним в надежде, что меня услышат.
Они сидели в уютном, озаренном светом масляной лампы, зальчике, который, наверное, играл здесь роль приемной древних Дарящих Любовь. Вот только не хватало ни старинных фресок на стенах, ни мозаики на полу, ни Малого идола, который должен присутствовать там, где находится верховная жрица. Тут почти не было древних предметов, по крайней мере таких, которые некогда украшали Великий Храм Амриты. Все, что присутствовало в катакомбах, было доставлено с поверхности четыре века назад — когда из превратившегося в пепелище города бежали уцелевшие. Ритуальная утварь и жреческие одеяния испарились вместе с остальной Храмовой горой и ее обитательницами.
И собеседница была под стать обстановке. Далеко не юная, но не утратившая стати и красоты женщина. Мужчины наверняка бы ей заинтересовались. Внушал уважение и ранг жрицы. «Целая Ниаки-Ишкхи! — узнав, ошарашено подумала Гердис. — С древнего наречия переводится как «Краса-Любовь». Это же всего на ранг ниже Дарящей Наслаждение, последней из них ведь была Лалика… На два ранга — верховной жрицы, Дарящей Любовь, а выше той только сама Дарящая Жизнь Мать Амрита!» Она как-то не ожидала, что столкнется со столь высокопоставленной жрицей. Самое большее — со жрицей первого посвящения.
— Ясно. Сработала ты, конечно, талантливо — но закрыться уже не смогла. Наверняка там уже ищейки Церкви. Благодари Богиню и Дарпу, что они тебе помогли.
Гердис зарделась от похвалы. Вспомнилась девчонка, поприветствовавшая ее возле подворотни, где довелось пустить в ход Силу. Гердис доверилась ей — скорее от безысходности, чем от избытка доверчивости. Но девчонка, Постигающая первого круга Дарпа, не обманула. Вспомнился безумный бег по вонючим, загаженным трущобным улочкам, узкий лаз в развалинах рухнувшего дома — рухнувшего не столько под груза лет, сколько из-за недобросовестности строителей и перенаселенности. Вспомнилось, как они ползли по узкой щели, ведущей в городскую канализацию, а потом по зловонным кавернам, по пояс в мерзкой жиже, брели к крошечному подземному поселку. На удивление, там нашлась чистая вода, чтобы смыть дерьмо большого города и сухая, домотканая, но добротная одежда. И — жрицы в старинных нарядах, какие она знала лишь по рассказам наставниц.
Ниаки-Ишкхи подняла кочергу, поворошила дрова в камине. Куда вел дымоход — было еще одним секретом этого места. Но Гердис сейчас было не до тайн катакомбников. Там, наверху, вступают в безнадежный бой друзья. Как ни крути, а у семидесяти человек нет шансов против двух полков. Вот если бы удалось добраться в порт не по улицам, а под ними…
— Помогите, мы должны пробраться в порт, а ваши катакомбы наверняка тянутся до самого берега. Может, даже и дальше.
