Если пушка заряжена, а до цели каких-то десять копий, выстрелить недолго. Гораздо труднее прицелиться в багровом дымном сумраке, где десять копий и есть предельная видимость. Но если справился неведомый стрелок, почему не справиться пушкарям? С натужным скрипом картауна развернулась, проехала несколько шагов вперед. Лендгрейв видел, как ставни вновь разошлись, мушкетное дуло высунулось второй раз. И не одно: Лендгрейв заметил, что на крыши, из-под одной сбитой черепицы, высунулся еще ствол. Еще открылась дверь, из которой уже готовились броситься в контратаку несколько церковников. «Ого, да их там целое отделение» — отметил тавалленец. Если чуть подождать, одним раненым дело не ограничится. И тогда уж точно придется бросать орудие и боеприпасы. Лучше лишиться картауны, чем жизней.
Выстрел. И лейтенант с ужасом видит, как валится, в агонии хватаясь за простреленный живот, заряжающий. Фитиль падает на землю и лишь чудом не гаснет. А остальные залегли, пытаются отползти во тьму, но не успевают, не успевают. Улочка простреливается насквозь, заборы прочны, попавшие под обстрел здесь как на ладони.
Выстрел. Пуля звонко бьет в казенню часть ствола, высекая искры, рикошетит в землю. А в окно высовывается новый ствол, стреляют, гады, по очереди. И уже выскакивают из калитки несколько пикинеров. Опасности отряду они не представляют, но только сами по себе: сейчас они укажут командирам на обнаруженного врага с пушкой, и тогда…
Выстрел. Хрипит, корчась в кровавой грязи, один из залегших мушкетеров. Он почти дополз до спасительных кустов, в которых можно было бы схорониться, а потом ответить врагу, когда пуля ударила точно в позвоночник. «Нас отстреливают, как на охоте!» — всплыло в мозгу Лендгрейва.
Тело оказалось быстрее разума. Мозг еще только просчитывал, что лучше: залечь на виду у врага — стреляй не хочу, или попробовать выстрелить. Только никакой пистоль или мушкет не смогут сразу подавить сопротивление в проклятой избе. А вот пушка, заряженная одним из последних брандскугелей, быстро отправит всех на свидание с их Единым. Змеей метнувшись к телу канонира, Лендргейв выхватил из мертвой руки почти погасший фитиль. Спрятавшись за пушечным колесом, хорошенько, но быстро, раздул его — и, вскочив сразу после громкого хлопка мушкетного выстрела, всадил фитиль в запальное отверстие. Раздвигая клочья едкого дыма, фитиль двигался к запальному отверстию ужасающе медленно, высунувшиеся в ставни, оконце на чердаке и дырку в черепице стволы уже успели разрядиться.
Взвизгнула над головой пуля, вторая мазнула по плечу, оставляя кровавый, как от кнута, рубец. Третья высекла искры от ствол, рикошетом ушла в сумрачное небо. Но картауна на лафете уже дернулась назад, выплевывая огненную смерть. Миг спустя из окон избы вырвался сноп огня, потом повалил густой дым, а за ним из щели в ставнях вырвался клок пламени. Огонь быстро охватывал иссушенную зноем избу. Жутко воя, в открытую дверь выскочил охваченный пламенем солдат церковного воинства, он собирался броситься наземь — но все случилось гораздо раньше: с яркой вспышкой взорвалась пороховница, и как подрубленный, человек рухнул в высокую траву и вскоре затих: только пламя жадно лизало мундир. Больше из горящего дома никто не выбрался, только омерзительно завоняло горелым мясом.
— Подъем, — скомандовал Лендгрейв. — Раненых, оружие, порох — собрать, и вперед. Расчету — катить орудие не заряжая. Мушкеты держать наготове. На любое движение у домов — стрелять.
Теперь шли медленнее, зато врасплох было уже не застать. Наверное, поэтому услышали перестук копыт, когда церковные конники еще не показались из-за пелены тумана. Теперь Лендгрейв пожалел, что не задержался, чтобы зарядить орудие: было бы самое то угостить их картечью в упор. На узкой улице не рассыплешься, а от колонны картечь не оставит мокрого места. Увы, так просто не получится.
— Пикинеры, прикрыть мушкетеров! Мушкетеры, арбалетчики, оружие заряжай!
Полагалось скомандовать «мушкеты заряжай», но тогда ополченцы-арбалетчики могут решить, что к ним команда не относится. С них станется, хотя до сих пор показывали себя неплохо.
…На храпящих, разбрасывающих пену конях уланы влетели на деревенскую улочку. В багровом сумраке, разбавленном огненными отблесками, наполненном дымом и искрами, они казались пресловутыми Убийцами Лиангхара, о которых попы рассказывали столько кошмаров. Полыхающие багровым начищенные каски, кирасы, развевающиеся крыльями черные плащи, кажущиеся черными же во мгле кони, хлопья пены — кажется, она тоже приобрела цвет темной венозной крови… И правда, на лицах некоторых ополченцев отразился суеверный ужас. Но Лендгрейв не расстроился. Уланы — это полбеды, из оружия у них лишь длинные пики и сабли для ближнего боя. Пистоли есть только у офицеров. Если не обойдут (а как обойдешь по тесной деревенской улочке? Крайние дома горят так, что мимо них не проскочишь. Ну, а лобовую атаку отобьют пикинеры, для того, в сущности, этот род войск и предназначен. Найдется работа и стрелкам, и одной-единственной пушке.
