За спиной раздался неуверенный стук в дверь. Абдул мгновенно напрягся, готовый защищать господина даже в своём плачевном состоянии.
— Войдите, — приказал шейх, не оборачиваясь.
В комнату осторожно проскользнул Хасан, самый молодой из его свиты. На его лице играла нервная улыбка.
— Господин, у меня новости, — он почтительно склонил голову. — Я расспрашивал по тавернам, как вы приказали. Кажется, я знаю, куда пропал контейнер, который мы должны были перехватить.
Шейх резко обернулся.
— Говори.
— Вчера вечером в нескольких местах видели молодого человека, который хвастался древней книгой, — Хасан сглотнул. — Он называл себя Артемием, сыном градоначальника, и описывал артефакт как «ключ ко всем Покровам сразу». Он был пьян и водил с собой… кабана.
— Кабана? — недоверчиво переспросил шейх.
— Живого кабана, господин, — Хасан кивнул. — Назвал его «императорским Василиском» и пытался научить танцевать.
— А описание этого… Артемия?
— Молодой человек, темные волосы, — отчеканил Хасан. — Богато одет, но без изысков. Один трактирщик сказал, что видел его раньше в форме Петергофской Академии Покрова. По слухам, он говорил что-то о мести Совету Двенадцати.
Шейх медленно опустился в уцелевшее кресло, постукивая пальцами по подлокотнику.
— Сын градоначальника, значит… — он прищурился.
— Осмелюсь предположить, господин, что он лгал о своей личности, — Хасан слегка поклонился. — Но описание артефакта совпадает с тем, что продавал Пахомов. Древний манускрипт, который вполне может оказаться Реликтом.
— Значит, этот студент нам всё испортил, — шейх поднялся, его руки сжались в кулаки. — Последние деньги истрачены на этот фарс с гостиницей, кредиторы скоро потребуют возврата долгов, а моему сыну остались считанные месяцы…
Внезапно что-то в его осанке изменилось. Из его глаз исчезла ярость, сменившись холодным, расчётливым блеском.
— Подготовьте экипаж. Мы едем к градоначальнику, — он сделал паузу. — Под видом официального визита вежливости. Но сначала отправьте телеграмму нашим людям в Консульстве. Пусть подготовят официальную ноту протеста — нападение на дипломатическую делегацию — это международный инцидент.
— Но, господин, — осторожно возразил Абдул, — если мы привлечём внимание к нашим поискам…
— Именно в шуме проще всего спрятаться, — шейх резко повернулся. — Пусть все говорят о нападении на меня, о скандале, о возможных осложнениях для торгового соглашения. Это даст нам пространство для маневра. — Он задумчиво посмотрел на портрет сына в медальоне. — А для Рашида я найду лекарство любой ценой.
В глазах Мурада Аль-Нахара промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. Но эта улыбка не предвещала ничего хорошего ни для Пахомова, ни для Совета Двенадцати, ни для того студента, который посмел встать между ним и спасением его сына.
— А когда мы найдём артефакт и мальчишку, который его украл… — он сжал кулак, и по кисти пробежала жёлтая волна энергии, напоминающая движение скорпионьего хвоста перед смертельным ударом. — Мы узнаем, как глубоко может проникнуть яд моего Покрова.
Василий Дмитриевич Пахомов методично наполнял бокал дорогим коньяком. Его движения были неторопливы и точны, несмотря на бурю эмоций, бушевавшую внутри. Он сидел в своём кабинете, окружённый тишиной, нарушаемой лишь редким потрескиванием огня в камине и мерным тиканьем старинных часов.
Перед ним на столе лежали три фотокарточки. Трое мёртвых подчинённых.
Григорий стоял в углу кабинета, неподвижный, как изваяние. Обычно бесстрастное лицо помощника сейчас выражало едва заметное беспокойство.
— Знаешь, Гриша, — Пахомов медленно отпил из бокала, затем аккуратно поставил его на стол. — За годы я создал свою империю не только деньгами, но и кровью. В этом бизнесе сила уважения строится на страхе. И я всегда держал одно правило: каждый, кто причинит вред моим людям, заплатит в десятикратном размере.
Он поднял одну из фотокарточек. Молодой мужчина с рыжеватыми волосами и весёлыми глазами.
— Дмитрий Полозов. Двадцать семь лет. Жена беременна вторым ребёнком. — Пахомов аккуратно положил фотокарточку обратно. — Его убил маг с Покровом Скорпиона. Один из арабов.
Он взял вторую фотографию.
— Семён Крайнев. Тридцать три года. Трое детей, мать-старушка на его обеспечении. — Он посмотрел на Григория. — Убит человеком Корнилова. Покров Рыси. Разорвал ему горло когтями.
Третья фотография. Мужчина средних лет с густыми усами.
— И Анатолий Вяземский. Сорок два года. Вдовец, две дочери на выданье. Убит в столкновении с этими… студентами. — Пахомов внезапно с такой силой ударил кулаком по столу, что бокал подпрыгнул и коньяк выплеснулся на полированную поверхность. — В моём городе! Убит щенками, которые посмели украсть МОЮ посылку!
Он поднялся из-за стола и начал расхаживать по кабинету.
— Три семьи осиротели. Три семьи, которые я должен обеспечить до конца их дней. — Он остановился у камина, глядя на пламя. — И это не говоря о моей репутации. Кто-то решил, что может безнаказанно действовать на моей территории.
Григорий сделал шаг вперёд.
