— Поймите, человек с ножом, встретивший вас в подворотне, всё равно заберёт
кошелёк, даже если придётся вас зарезать. Поэтому, мне кажется, лучше
отдать кошелёк и остаться в живых.
— Нихай пробуить.
— Бондаренко, тебя и ломом с ног не свалишь. А мы говорим про токаря.
— Но с ножом ты один на один, а за дверью близкий тебе человек.
— Ну, это вам вроде домашнего задания, — продолжал Лукьянов. — Завтра
обсудим, до чего додумались. А на десерт вам… Похожая ситуация. Вы в бронемашине,
с вами заключенный, а за дверью террористы. Террористы требует освободить
заключенного. Они даже показывает решительность, ранят заложника. У кого-нибудь
есть варианты?
— Хорошенькое дело. Я при исполнении и обязан сделать всё, чтобы сохранить
жизнь заложнику. То есть я пытаюсь выполнить требования налетчиков, тут
без вариантов.
— А как вам такой вариант. Я не настаиваю, но поступил бы именно так.
Объясните террористу, что смерть заложника — это смерть заключённого.
Ваше оправдание — попытка к бегству. Они пришли его освободить, значит,
заключенный нужен живым.
— Иными словами, Алексей Григорьевич, вы предлагаете убийство? Пусть он
зек, но это всё равно убийство.
— Я предлагаю спасти две жизни. Как только вы откроете дверь, вас тоже
убьют. Преступники сотню раз всё обдумали заранее, чтобы потом не думать.
Ваши действия не вкладываются ни в одни расчеты. Они ошарашены подобным
поворотом событий. А в это время к вам уже спешит помощь. Повторяю, это
моя точка зрения. Подумайте, и завтра вернёмся к этому случаю. Вопросы
есть? — спросил полковник, и после небольшой паузы: — Вопросов нет. Все
свободны.
Бойцы вышли, и в классе остались двое. Лукьянов сел на стол, сцепил пальцы
в замок и сверлящим взглядом смотрел на Павла. Васильков, как ни в чем,
ни бывало, с легкой улыбкой смотрел дяде Леше прямо в глаза.
— Ответь мне, мил человек, на один вопрос: почему ты ищешь этого деда?
— Это что — допрос?
— Допрос, допрос. Пока мы его искали, открылись интересные факты. За четыре
месяца умерли шесть его знакомых. Возраст — от тридцати двух до семидесяти.
— Однако… тенденция… — сказал Паша, а про себя отметил, что знает всего
о трёх.
— Ну ладно, остряк! Сначала, дядя Лёша, помоги, а как что-то рассказать
— язык в заднице!
— Позже полковник, чуть позже. Да и ты всё равно не поверишь.
— Смотри, паря, с огнём играешь. Как бы седьмым не стать.
— Я очень стараюсь. Поехали, а? А то, может, это и не он.
— Хм, — усмехнулся Лукьянов. — Я ошибаюсь раз в десять лет. Последний
раз прошлой весной. Так что за девять годков можешь не бояться.
Они вышли на улицу. Мелкий дождь продолжал моросить и природа оставалась
гадкой.
— На чьей поедем?
— На моей, конечно, твою еще греть надо, — отозвался Паша.
Полковник, собственно, не возражал. Они сели в старенький Фольксваген,
мотор заурчал с полуоборота. В его звуке послышалась готовность ехать
хоть на край света. Лукьянов не завидовал владельцам иномарок, но его
всегда мучил один маленький вопрос: почему ВАЗу или ГАЗу не делать такие
же добротные машины?
Паша медленно тронулся с места и, включив правый поворотник влился в поток.
Так же как и погода, дорога была отвратительной. Бесконечные пробки, грязь
из-под колес впереди идущих авто. Чайники метались из стороны в сторону.
Складывалось впечатление, что там, куда Васильков и дядя Леша едут, день
отрытых дверей.
— А здорово было бы сейчас с сиренкой, с проблесковым маячком да по встречной…
— помечтал в слух Паша. — Всё-таки надо было ехать на твоей!
— Использование служебного положения в личных целях.
— Перестань, начальник, мы же на работе. Ищем без вести пропавшего человека.
Ты мне лучше вот что скажи, там, в классе ты это серьёзно?
— Про террористов?
— Да.
— Вполне. А ты что, хочешь возразить?
— Доктрина, конечно, интересная, надо запомнить. Внезапность, вообще,
дело хорошее. Только… А если этот придурок и в правду, возьмёт да и
выстрелит?
— Я же говорил, они никогда не оставляют свидетелей, поэтому не открыть
— уже выигрыш. Сложнее в частном случае, когда за дверью твоя жена или
ребёнок.
Продолжая беседовать на эту миленькую тему, они не заметили, как проехали
оставшуюся часть пути. Лечебница выросла как-то сразу. Её окружал высокий
бетонный забор, серого цвета, с мокрыми подтеками от дождя со снегом.
Проходная была рядом с электрическими воротами, у её двери лениво болтали
два здоровенных охранника. Лукьянов предъявил удостоверение и после непродолжительной
беседы их пропустили на территорию. В руках у Василькова был зачехленный
меч. Сначала Паша с Лукьяновым зашли в приемный покой и узнали, в каком
отделении находится Смирнов, а потом отправились искать нужный корпус.
Территория больницы была просто нашпигована охраной.
— Жуткое место. Навевает тоску и уныние, — заметил Паша. Полковник подтвердил
согласие кивком головы.
У входа в корпус процедура с удостоверением повторилась. По лестнице,
выкрашенной в отвратительный грязно-зеленый цвет они поднялись на третий
этаж. На звонок дверь долго не открывали. Наконец прибежал санитар и впустил
посетителей. Их провели по коридору в кабинет главврача. Милая женщина
