Первое, что я заметила, это была каменная резьба стен. Проплутав по узким извилистым тоннелям, миновав внушительную пещеру, в далеком потолке которой было небольшое отверстие, пропускавшее дневной свет, пройдя через каменный мост через глубокую узкую расщелину и поднявшись по широчайшей длинной лестнице, мы попали в совершенно другой город: жилых домов, слепленных подобно ласточкиным гнездам из всякого мусора, здесь и близко не было. Да и пещеры стали похожи на величественные залы с высокими потолками, подпираемые изящными расписными колоннами. Залы, будто нанизанные на драгоценную нить бусины, плавно перетекали одна в другую, меняя орнамент резьбы и оттенки красок, меняя отделку стен и рисунок мозаики на полу. О, этот Грейл восхищал. Местами он напоминал мне Тутарлу - ту ее часть, что веками оставалась нетронутой вечной ненасытностью торговцев, где не было складов, ремесленных мастерских, контор менял, где заседал Совет города, где правил свой суд наместник...
А люди на удивление равнодушно проходили мимо, не поднимая глаз, то ли привычно, то ли безразлично взирая на красоты здешнего подземного царства. Света здесь было достаточно - на крепких железных треножниках беспрерывно горели масляные лампы, окрашивая холодный серый камень в теплые желтые тона. Свет заставлял играть краски росписей, обволакивал причудливыми тенями каменные изгибы резьбы... Но из проходящих мимо людей мало кто любовался мастерством древних ваятелей и резчиков. Почему? Неужто мы стали столь слепы, что кроме хлеба насущного да страха за свою жизнь ничего не видим и видеть не желаем? Мне стало грустно.
А потом я заметила - люди спешат, некоторые даже бегут. Поспешили и мы.
На круглой площади, по краям которой стояли массивные колонны, сходящиеся под высоким потолком в острогранный свод, толпились жители Грейла. Большей частью мужчины, они тихо переговаривались между собой или молча слушали. У некоторых, как я заметила, было оружие и походная сума, и слушали они человека, стоявшего на невысоком помосте посреди площади. Нам стоило немалых трудов пробиться вперед; сопровождаемые тычками и шипящим ругательством, мы подошли почти к самому помосту, оставив мулов и поклажу на двух Блистательных далеко за пределами площади.
- ...Если вам еще дорог Лакит, присоединяйтесь к нам! - прорычал крепкий молодой латник, стоявший на помосте.
Ответом ему были одобрительные крики. Но не так много, как ожидалось. Глашатай поморщился и укоризненно обвел глазами толпу:
- Неужто вы собираетесь отсиживаться, пока другие добывают славу в бою?
- Слава-то оно, конечно, хорошо, - выкрикнул невысокий мужичонка с всклокоченной бороденкой и в бедной селянской одежонке, - Только ж мы люди простые, на что нам слава. Нам бы домой возвернуться!
- А чего ж не возвращаешься?
- Так там же ренейды окаянные!
- А у них что, четыре руки и тело из железа? Если им кишки выпустить, мрут не хуже, чем свиньи.
Одобрительный гул голосов и смешки заставили и самого глашатая улыбнуться.
- Так то дело вояк, а я кто? - селянин озадачено посмотрел на свои ладони, - Отродясь меча в руках не держал.
- Вот что я тебе скажу, приятель, - латник уткнул кулаки в бока и сурово нагнулся к нерешительному мужичонке, - Ежели твой дом горит, последнее дело говорить, что ты отродясь пожары не тушил. Хватай ведро с водой да огонь заливай. Ведра нет - кувшин бери. Кувшина нет - кружку возьми. Только не сиди да не стони! Ренейдов, говоришь, бить не умеешь? Так помоги тем, кто умеет! Работы всем хватит! Оружие ковать, хлеб печь, колеса чинить - это-то ты можешь? Делать дело надо, отсиживаться стыдно!
- И то верно! - полетели со всех сторон крики одобрения, - Хватит уж, наотсиживались! Довольно Горностаю под зубы свою шею подставляли!
- А скажи, мил человек, - раздалось откуда-то из толпы, - Под рысиными стягами идете иль нет? Говорят, Надорра в Храм подалась?
- Под Рысью идем, другие нам не надобны, - убежденно ответил латник и рубанул рукой, - А что до Надорры, то Создатель тому свидетель...
Чей-то пристальный взгляд мешал мне сосредоточиться. Я чувствовала его, но не могла понять, откуда он исходит. Человек на помосте буйно жестикулировал и топтался на месте, полы его плаща метались крыльями птицы, а потом он отступил на шаг назад и я увидела глаза, неотрывно глядящие на меня. Взгляд был удивленным, неверящим. И все же, полагаю, куда более сдержанным, чем мой собственный. Мой был потрясенным, не меньше. Ибо смотрела я в глаза Лиона, стоявшего у другого края помоста.
Я непроизвольно отступила назад, под защиту безликой толпы, но Великий лорд Лиэтта радостно улыбнулся и помахал мне рукой. Я отступила еще на шаг назад; обеспокоенный, но не понимающий причины моей паники Тирдал заслонил меня своим телом и схватился за оружие.
- Не нужно, - одними губами улыбнулась я, пробираясь сквозь толпу и лихорадочно соображая, что же мне делать дальше. Бежать? Делать вид, что ничего не заметила? Лион меня видел, а значит...
