Потом ему это надоело, он выключил телевизор и позвонил на сестринский пост узнать, как поживают его кукурузные хлопья. Медсестре, с которой он разговаривал, о его просьбе было ничего не известно. Тогда он снова набрал номер Мередит Роман, но там снова включился автоответчик, и он просто повесил трубку.
Босх успел уже достаточно проголодаться и размышлял, не позвонить ли ему на пост еще раз с просьбой вернуть обратно отвергнутое мясо с картошкой, когда давешняя медсестра наконец вернулась с другим подносом. На нем оказались банан, небольшой стакан с апельсиновым соком, пластиковая плошка с маленькой коробочкой кукурузных хлопьев и пол-литровая коробка молока. Босх поблагодарил сестру и принялся поглощать хлопья прямо из коробки. Все остальное его не привлекало.
Потом он взял телефон и, набрав общий номер Паркер-центра, попросил соединить его с кабинетом замначальника управления Ирвинга. Секретарша, которая в конце концов взяла трубку, сообщила ему, что шеф на совещании у начальства и разговаривать сейчас не может. Босх продиктовал ей свой телефон и повесил трубку.
После этого он набрал редакционный номер Киши Рассел.
— Это Босх.
— Босх, где ты пропадал? Ты что, отключил телефон?
Босх взял с пола портфель и, вытащив мобильный телефон, проверил заряд.
— Прости, он разрядился.
— Замечательно. И чем мне это поможет? Два главных фигуранта статьи, которую я нашла для тебя в архиве, вчера ночью погибли, а ты мне даже не звонишь. Вот и помогай тебе после этого!
— Как это не звоню? А сейчас я, по-твоему, что делаю?
— Ну, раз уж все-таки позвонил, что скажешь?
— А что тебе уже известно? Что об этом говорят?
— Да ни хрена не говорят. Я ждала твоего звонка.
— Так что именно они все-таки говорят?
— Говорю же, ничего. «Оба инцидента расследуются, пока ничего определенного сказать невозможно». Пытаются подать это как случайное совпадение.
— А третий? Они нашли Вона?
— Какого Вона?
Босх не понимал, что происходит, почему дело пытаются замять. Конечно, надо было подождать, что скажет Ирвинг, но Босх почувствовал, что его охватывает возмущение.
— Босх? Ты меня слушаешь? Кто этот третий?
— А про меня что-нибудь говорят?
— Про тебя? Нет, ни слова.
— Третьего зовут Джонатан Вон. Он тоже там был. В доме Миттела.
— А ты откуда знаешь?
— Потому что и я там был.
— Ты там был?!
Босх прикрыл глаза. У него не было никакого объяснения завесе молчания, которой в управлении зачем-то окутали это дело. Он решительно не мог этого понять.
— Гарри, уговор есть уговор. Рассказывай.
Босх обратил внимание, что она впервые за все время назвала его по имени, а не по фамилии. И тем не менее продолжил молчать, пытаясь сообразить, что происходит, и прикидывая, какие последствия может иметь его откровенность.
— Босх?
Это было уже больше похоже на ее обычную манеру разговаривать.
— Ладно. Ручка под рукой есть? Я подкину тебе кое-что для затравки. За остальным будь добра к Ирвингу.
— Я пыталась до него дозвониться. Он даже трубку не берет.
— Возьмет, когда узнает, что ты в курсе этой истории. У него не будет другого выхода.
К тому времени, когда он закончил излагать ей свою версию событий, силы покинули его и у него снова разболелась голова. Больше всего ему сейчас хотелось лечь и уснуть, если получится. И ни о чем не думать.
— Босх, это совершенно невероятная история, — только и сказала Киша, когда он закончил. — Мне очень жаль, что все так случилось с твоей матерью.
— Спасибо.
— А Паундз?
— А что Паундз?
— Он имеет какое-то отношение к этой истории? Ирвинг курировал расследование его убийства, а теперь и эти два тоже.
— Об этом тебе лучше спросить у самого Ирвинга.
— Если мне удастся до него дозвониться.
— Когда будешь звонить, попроси секретаршу передать Ирвингу, что ты звонишь по поручению Марджори Лоуи. Он тебе перезвонит, я это гарантирую.
— Ладно, Босх, и последнее. Мы с тобой не обговорили этот вопрос с самого начала, хотя надо было. Я могу сослаться на тебя в статье?
Босх ненадолго задумался.
— Да, можешь. Хотя не знаю, стоит ли мое имя теперь хоть что-нибудь.
— Спасибо. Ладно, увидимся. Ты настоящий друг.
— Да, я настоящий друг.
Босх повесил трубку и закрыл глаза. Он уже начал задремывать, но тут снова запищал телефон. Звонил Ирвинг, и он был зол.
— Что ты наделал?
— Вы о чем?
— Я только что получил сообщение от какой-то журналистки. Она просила передать, что звонит от имени Марджори Лоуи. Ты что, разговаривал обо всем этом с репортерами?
— Только с одной.
— Что ты ей рассказал?
— Достаточно, чтобы вам не удалось спустить это дело на тормозах.
— Босх…
Он не договорил. В трубке повисло долгое молчание. Босх заговорил первым:
— Вы хотели все замять, да? Отправить в мусор, как когда-то мою мать? Выходит, даже после всего, что случилось, она по-прежнему не имеет никакого значения, да?
— Ты ничего не понимаешь.
Босх уселся на постели. Теперь он был зол как черт. Голова у него немедленно закружилась, и он закрыл глаза, пережидая приступ дурноты.
