Босх встал на ноги и в первый раз с начала перестрелки взглянул на веранду и дом. Второй полицейский стоял у двери, направив ствол своего пистолета на лежавшего у порога Фокса. Когда полицейский с рацией предложил Босху пройти на веранду, он, бросив на Фокса скользящий взгляд, заметил, что тот еще жив. Его грудь судорожно вздымалась и опускалась, но ранен он был тяжело. Пули из полицейских пистолетов изрешетили ему живот и обе ноги, а одна пронизала насквозь обе щеки. Челюсть у него отвалилась, а глаза расширились и смотрели остановившимся взглядом прямо перед собой, словно он взирал на приближавшуюся к нему смерть.
– Я знал, что ты будешь стрелять, ублюдок, – пробормотал Босх, глядя на него в упор. – Вот и подыхай теперь.
– Замолкни, – приказал ему полицейский, которого напарник называл Джимми. – И веди себя тихо. По крайней мере здесь и сейчас.
На улице уже стали собираться местные обыватели, чтобы поглазеть на окровавленное тело и полицейских с дымящимися пушками. Те, что жили поблизости, обозревали место преступления с порогов и веранд своих домов. «Нет ничего лучше стрельбы, чтобы привлечь внимание людей, живущих в пригороде, – подумал Босх. – Они сбегаются на запах пороховой гари охотнее, нежели на запах жареных сосисок».
Полицейский что помоложе повернулся к Босху, и он заметил у него на груди табличку с именем, идентифицировавшую его как Д. Спаркса.
– Если ты и в самом деле коп, – сказал парень, – то расскажи связно, что здесь произошло.
– Вы оба вели себя как герои. Вот что здесь произошло, – ответил Босх.
– Хватит нести всякую чушь. Давай рассказывай, что здесь было.
Босх услышал отдаленное завывание полицейских сирен. Прибывало подкрепление.
– Моя фамилия Босх. Я сотрудник ПУЛА. Человек, которого вы сейчас подстрелили, проходит как подозреваемый по делу об убийстве Арно Конклина, бывшего окружного прокурора графства, а также лейтенанта ПУЛА Харви Паундса. Уверен, что вы знаете об этих преступлениях.
– Ты слышал? – Молодой полицейский бросил взгляд на своего напарника, после чего снова посмотрел на Босха, но уже более уважительно. – Кстати, где ваш значок?
– Украден. Но я готов сообщить вам номер телефона, чтобы вы могли навести справки на мой счет. Это номер офиса заместителя начальника управления Ирвинга. Он подтвердит мои слова.
– С этим можно и подождать. Скажите лучше, что этот тип здесь делал? – Д. Спаркс ткнул пальцем в Фокса.
– Этот человек скрывался от преследования. Сегодня утром мне позвонили и сказали, чтобы я приехал по этому адресу. И я поехал. А этот тип устроил мне здесь засаду. Он должен был меня убрать, поскольку только я один мог его опознать.
Молодой коп с сомнением посмотрел на Босха, задаваясь, судя по всему, вопросом, можно ли верить в столь невероятную историю.
– Вы приехали как раз вовремя, – продолжал Босх. – Он уже собирался меня убить.
Д. Спаркс согласно кивнул. Хотя эта история по-прежнему казалась невероятной, она начинала все больше ему нравиться. Неожиданно он нахмурился и строго посмотрел на Босха.
– Кто в таком случае звонил по номеру девять-один-один? – спросил он.
– Это я, – ответил Босх. – Я приехал сюда, обнаружил, что дверь открыта, и вошел в дом. Я как раз набирал номер девять-один-один, когда он на меня накинулся. Тогда я просто бросил трубку на стол, поскольку знал, что вы, парни, все равно сюда приедете.
– Зачем вы звонили по номеру девять-один-один, если он еще на вас не напал?
– А затем, что обнаружил кое-кого в задней комнате.
– Что вы сказали?
– В доме в постели лежит женщина. Похоже, она мертва уже не меньше недели.
– Кто такая?
Босх посмотрел молодому копу в глаза.
– Понятия не имею.
– Почему вы скрыли от полиции тот факт, что вашу мать убила Мередит Роман? Почему солгали?
– Даже не знаю. Я еще не пришел к окончательному выводу. Возможно, это как-то связано с тем, что она написала в своем прощальном письме и что потом с собой сделала... Как бы это сказать попонятнее? Вероятно, я тогда подумал, что с нее хватит. Решил спустить это дело на тормозах, что ли...
Кармен Хинойос кивнула в знак того, что понимает мотивацию его поступка. Это было тем более удивительно, что сам Босх не смог бы со всей уверенностью сказать, почему это сделал.
– Думаю, вы приняли правильное решение, Гарри.
– Вы и вправду так думаете? Сомневаюсь, что кто-то, кроме вас, назовет это правильным решением.
– Я смотрю на это не с точки зрения уголовного законодательства или процессуального права, а с общечеловеческой. Гуманистической, если хотите. И с этой позиции вы поступили правильно. Хотя бы в отношении самого себя.
– Я полагаю...
– У вас есть ощущение, что вы поступили правильно?
– Как вам сказать... Все-таки вы, доктор, были правы.
– Я? Насчет чего?
– Насчет того, какие чувства я буду испытывать, когда узнаю, кто это сделал. Вы тогда предупредили меня. Сказали, что это принесет мне больше вреда, чем пользы... И это еще слабо сказано! Моя миссия, доктор, оказалась одним сплошным разочарованием и причинила мне много душевной боли.
