Закончив чтение, Босх некоторое время рассматривал заметку.
– Этот парень, Монти Ким, у вас еще работает?
– Ты шутишь? Это же было тысячу лет назад. В те времена новостями занимались сплошь белые парни в белых рубашках и галстуках.
Босх взглянул на собственные рубашку и галстук и со значением посмотрел на репортершу.
– Извини, – быстро сказала она. – В любом случае я не знаю, где теперь Монти Ким. И про Конклина ничего не знаю. Это, видишь ли, было до меня, в другую эпоху. А он выиграл тогда выборы?
– Выиграл. Помнится, он отработал в этой должности два срока, а потом вроде как стал генеральным прокурором или еще кем-то. Я точно не знаю, потому что меня тогда здесь не было.
– По-моему, ты сказал, что прожил здесь всю свою жизнь.
– Уезжал ненадолго.
– Во Вьетнам, да?
– Совершенно верно.
– Да, там побывали многие парни твоего возраста. Вероятно, то еще было путешествие. Вы по этой причине все потом копами заделались? Чтобы можно было по-прежнему носить при себе оружие?
– Вроде того.
– Как бы то ни было, но если Конклин еще жив, то, несомненно, превратился в старую развалину. Но Миттель здесь, в городе. Да ты и сам это знаешь. Очень может быть, что сейчас он сидит в одном из этих закутков и обедает за счет мэра.
Она улыбнулась, но Босх ее шутку проигнорировал.
– Да, он стал большим человеком. Что, интересно, о нем рассказывают?
– О Миттеле? Ну, не знаю... Много всего. Говорят, у него крупная адвокатская контора в нижней части города и он водит дружбу с губернаторами, сенаторами и другими могущественными людьми. Последнее, что я о нем слышала, – будто он собирается финансировать политический проект Роберта Шеперда.
– Роберта Шеперда? Ты имеешь в виду того компьютерного парня?
– Я бы скорее назвала его компьютерным магнатом. Да ты что – газет не читаешь? Шеперд хочет баллотироваться, но тратить на это свои собственные деньги ему не улыбается. Миттель же занимается сбором средств для создания фонда, который будет финансировать его пробную кампанию.
– Куда же он хочет баллотироваться?
– Господи, Босх! Положим, газет ты не читаешь, но телевизор-то наверняка смотришь?
– В последнее время я был очень занят. Так куда он все-таки хочет баллотироваться?
– Ну, насколько я понимаю, как всякий эго-маньяк, он собирается баллотироваться в президенты. Но в данный момент положил глаз на сенат. Шеперд хочет стать кандидатом от третьей партии. Республиканцы для него, видите ли, слишком «правые», а демократы – слишком «левые». А вот он, Шеперд, стоит точно посередине. И насколько я понимаю, если кто-нибудь и в состоянии собрать для него деньги, чтобы он мог исполнить танец кандидата от третьей партии, – так это Миттель.
– Итак, Миттель хочет создавать президентов.
– Типа того. Но какого черта ты меня о нем выспрашиваешь? Я – уголовный репортер, ты – полицейский. Какое отношение к нам может иметь упоминающийся в этой заметке Гордон Миттель?
Она ткнула пальцем в фотокопию статьи, которую все еще держал в руках Босх, и тот понял, что, возможно, задал слишком много вопросов.
– Просто пытаюсь понять, что к чему, – уклончиво ответил он. – Как ты совершенно справедливо заметила, газет я не читаю.
– Тебе и не надо читать никаких газет, кроме «Таймс», – засмеялась она. – Если я застану тебя за чтением «Дейли ньюс» или, того хуже, за беседой с каким-нибудь репортером из этой паршивой газетенки, то не знаю, что с тобой сделаю.
– Обольешь меня презрением, да?
– Непременно...
Он почувствовал, что ему удалось отвлечь ее от подозрений. Помахав у нее перед носом фотокопией, он спросил:
– Продолжения не последовало? Полиция так никого и не поймала?
– Полагаю, что нет. Иначе обязательно появилась бы новая статья.
– Я могу оставить это себе?
– Разумеется.
– А как насчет того, чтобы еще разок прогуляться в «морг»?
– Но зачем?
– Поискать статьи о Конклине.
– Можешь не сомневаться, там будут сотни статей. Ты же сам говорил, что Конклин отработал два срока в качестве окружного прокурора.
– Мне нужны только статьи, опубликованные до его избрания. Ну а если у тебя найдется время, поищи что-нибудь и на Миттеля.
